Чтение онлайн

Сергей попросился взять воды из колодца, чтобы хорошенько вымыться, отойдя за конюшню, но толстый повар возмущенно замахал руками, Абина же уцепила Сергея за рукав и отвела в сторону, заметно испугавшись непонятно чего.

Абина махнула рукой, и две замученные работой нищенки побрели по мощенной булыжниками улице наверх, от входа в порт. Трактир стоял за портовыми воротами, на территории складов, и похоже, что эти самые ворота на ночь закрывались – в будке стояли внушительного вида парни, обвешанные различными вредоносными орудиями, от дубинок, окованных медью, до коротких тяжелых тесаков, больше напоминающих мечи викингов. Впрочем, может, это и были мечи?

Сергей оценил вооружение этих парнюг и пришел к неутешительному выводу – не продержится против них и минуты. Даже в собственном, мужском теле – минут пять, если не достанут тесаки. Таких лучше пристреливать на месте, пока не разгулялись.

«Мда, этот мир не для меня. Может, это ад? А что, кто видел ад? Кто оттуда вернулся, чтобы рассказать, каково там? Думай, Серега, думай. Как выжить? Жить, как сегодня, я не согласен. Ох, не согласен!»

Снова хлюпающая жидкой грязью улица, снова ряды «курятников». Люди, не обращающие друг на друга ровно никакого внимания.

У стены – то ли старик, то ли старуха – высохший от голода труп. Голова погружена в лужу, явно мертв. Одежду уже сняли, худые ягодицы обращены к небу острыми костями, как укор и вызов Небесам.

«Вот моя судьба! Это меня ждет, если я не придумаю что-то умное!»

– Идем! Идем! – Абина потянула «Сарану» в сторону и, подойдя к какому-то человеку, заговорила с ним, указывая на Сергея.

Это был тот самый человек-башня, огромный, с глазами навыкате, медлительный, как медведь перед атакой. Сергей знавал таких людей и однажды едва не лишился жизни, когда такой вот на вид рыхлый парень едва не переломал ему кости, набросившись в наркотическом угаре. Бывший борец под слоем жира таил стальные мышцы, не до конца разрушенные химической отравой. Пришлось глушить его табуретом, хорошо, что рядом оказался опер Петька Курицын, иначе – кранты.

Сергей потом долго пинал неподвижное тело наркомана, отбив об него ногу, – мстил за страх, за унижение, и вообще – учил не нападать на полицейского при исполнении! Что будет, если каждая тварь станет набрасываться на представителя власти? Хаос, бунт, власть черни! Так всегда говорил их начальник, жестоко расправлявшийся с нарушителями порядка.

Крылов был очень, очень жестким человеком. Сергей многому у него научился – еще когда тот был старшим опером, а потом начальником отдела розыска.

Поговорив, Абина вернулась к Сергею и, протянув руку, потребовала:

– Абол! Дай! Абол!

Сергей вначале не понял, потом догадался – платить за «номер»? Вон оно что. Значит, и этот ящик не принадлежит ему? Вернее – ей. Ночь – один медяк. А это или сборщик, или хозяин. Да какая разница. Все равно он с этим бугаем не справится. Так что пришлось доставать монету…

Перед сном Сергей снова прокручивал в голове то, что с ним сегодня происходило. Картинки, голоса – все смешалось в несчастной голове, сменившей хозяина. Незаметно подкрался сон, и, уже засыпая, Сергей остро пожелал, чтобы во время сна все встало на свое место – несчастная Сарана вернулась в свое замызганное тело, а он – в свое. Случилось же чудо один раз – почему бы не случиться и другому разу?

– Как?! Как мне выбраться? – Сергей откинулся на стенку своего убогого жилища и вперил взгляд в собеседницу, стоявшую возле топчана с потерянным, убитым видом. Девчонка кусала губы и комкала край платья, приподнявшегося над исцарапанными, грязными коленями. Смотреть на это было противно, и Сергей отвел глаза в сторону.

Впрочем, напрасно. Взгляд теперь уткнулся в дорожку из красноватых насекомых, деловито перебиравшихся по стене к своему светлому будущему. Или темному будущему – это с какой стороны посмотреть.

– Никак… – снова повторила девушка, откинув назад грязные волосы. – Нет выхода, кроме смерти. Мы должны исполнять волю богов и тогда при новом перерождении станем тем, кем должны стать. Должны терпеть…

Сергей достал из-под доски топчана небольшой, острый, как жало осы, кинжал. И взвесил его на руке:

– Почему мы не можем сами взять то, что хотим? Почему должны терпеть?!

– Зачем ты его взяла?! – глаза девушки расширились, как лужи после дождя. – Я же сказала тебе – выброси! Если кто-то увидит в твоих руках оружие, могут убить на месте! Сколько раз тебе говорила, а ты?! Ты что, с ума сошла?!

– Не понимаю, – помотал головой Сергей. – Почему я не могу иметь оружия? Все вокруг ходят с оружием, чем я хуже?

– Нельзя! Нельзя внеклановым иметь оружие! – скривилась Абина. – Убьют! Мы ниже низших, никто, грязь! Нас можно убить, если хочется клановому! А это, – Абина ткнула пальцем в кинжал, – повод! Потом скажет, что ты хотела его зарезать! Мы должны исполнять волю клановых! И когда переродимся – тоже будем клановыми!

– Хуже рабов, – пробормотал Сергей, – хуже рабов… даже у тех есть права. Вот это я попал…

– Ты хочешь продать себя в рабство? – Абина села рядом с Сергеем и горестно вздохнула. – Мы об этом уже говорили. Ничего не меняет… Ну да – еда, крыша над головой, когда-нибудь могут в клан принять. Но ты слышала, чтобы рабы когда-нибудь входили в клан? Видела такого раба? Хотя чего я болтаю, ты же не помнишь. Не бывает такого. Это все сказки вербовщиков. Не доживают рабы до свободы. Сараночка, пошли работать, хватит сидеть. Уже давно утро. Пиголь денег за дом потребует, а у нас их нет. Кстати, сегодня твоя очередь его обслужить, забыла?

– Это еще как? – Сергей замер, недоуменно глядя на Абину.

– Ну… как умеешь, – равнодушно пожала плечами девушка. – Если не хочешь, чтобы живот лез на нос, значит…

– Стой! – перебил Сергей. – Я же плачу ему деньги! С какой стати нужно его ублажать?

– Принято так. Всегда так было, – Абина ловко сплюнула, затопив коричневой слюной ползущего по земляному полу серебристого жука. – Деньги само собой, но он же мужчина, ему нужно женщину. Сегодня твоя очередь, я слышала, как бабы говорили. Вчера он был с Матули, сегодня будет с тобой, завтра со мной. Не переживай – он быстро кончает и сразу засыпает. Почти всегда, если в настроении. Иногда, правда, больно делает. Зато помыться можно будет – если к себе позовет. Он любит чистых, бритых… Может, оставит до утра, покормит – как стараться будешь. Мне нравится, когда он у себя оставляет. И еда у него свежая. Не тухлая.