Империя
Шрифт:
– Завоеватели? Как думаешь?
– Они, – согласился и вздохнул тот, – надо обогнать их и передать своим.
– Поздно уже, – возразил первый, – да и что толку. Ну, разбегутся, а дальше что? Опять к дому потянутся, их и возьмут. Пусть, лучше сразу привыкают. Может, им лучше будет, когда здесь что-нибудь образуется.
– Ты, Ладний, словно пророк, – сказал другой, – все наперед видишь.
– Зато ты, Гортензий, все на одном толкуешься. Надо головой вперед идти. Что толку стоять на месте. Пошли, пойдем следом. Может и нам что перепадет…
Так началось зарождение той новой империи, что уже слыла где-то, по-своему обустроенная и обозначенная, и которая во всей своей красе должна была возникнуть вновь на другой стороне и почти на другом континенте, если обозначать все так, как оно тогда было по существу.
Галлой был представителем Красса, а в его подчинении был Плиний.
С ними отряд воинов-римлян, отобранных для дела завоевания новых земель.
По ходу самой истории того дня имя Галлоя было забыто и стерто или утрачено для него самого, оставляя тот самый образ как бы позади того времени или вне его поля существа.
Но на самом деле все было так, как говорится, и тот период ничем не отличался от остальных, присущих тому же часу так же, как сами люди мало отличались от других, живущих по ту сторону какой-нибудь горы.
У руля империи стоял Красс.
Он представлял интересы римлян и был ими победоносно взращен и до предела извращен самолюбием.
Галлой служил в его легионе. Уже тогда так было обозначено войско, которое было поделено именно таким образом.
Красс напутствовал Галлоя по-своему, невзирая на слова самого римского императора и назидания каких-то душевно больных, как он сам обозначал римлян.
– Ты должен, – и его палец чуть ли не протыкал грудь легионеру, – завоевать нам новые земли. Ты должен установить там нашу власть и покорить всех римским величием. Ты, – он еще сильнее ткнул пальцем и вдавил с силой, – представляешь меня, а я – властелин Рима вместе с нашим императором.
Далее он красноречиво облокачивался на своем месте и продолжал, с гордостью взымая голову вверх и надуваясь до невозможности.
– Мы создадим новую империю, в которой буду руководить только я. Нет, не только я один. Будет и Помпей, – указывал он пальцем на одного, что
сидел рядом, – и первый город, вами обоснованный, будет именоваться именно так. Ты меня понял, Галл?
– Да, Красс, понял, – кланяясь, отвечал воин, к сердцу прижимая свою руку.
Он и далее напутствовал, и твердил об одном и том же.
– Все будут подчинены только нам. Все составят новую империю и будут трудиться на нас, как на императоров новых.
Галлой получил свои указания и с горсткой храбрецов убыл на завоевания.
В первом походе ему не повезло. От болезней умирали люди, и он сам чуть было не отошел в мир иной. Но все же выкарабкался и стал на ноги.
Вместе с ним ожил и Плиний, один из подчиненных его. Потому, и взял Галлой его с собой в новый поход, понимая, что он незаменим, так как преодолел ту самую болезнь и способен во многом.
Что же относительно воинов, то их Галлой набирал по своему усмотрению из числа добровольцев.
Потому и вышли все они почти на одно лицо и саму стать людскую. В общем, это был особый отряд завоевателей, во многом способный и во многом преуспевающий с точки зрения самих основ выживания.
Такова история самого похода и возникновения людей в той стороне в те времена людские.
Трудно сказать, кто был прав, а кто нет. Зарождая одно, они непременно уничтожали другое.
Но имелось здесь главное. Если рождающееся давало основу новой жизни и ее просвету, то оно и являлось более достоверно узаконенным самой жизнью.
И потому, племена покорялись, а их представители обращались в рабов или исполнителей чьей-то воли, обращенной к созданию новых жизненных условий, в том числе, и для самих покоренных.
Так творилась тогда история, и так завоевывалось множество территорий.
Не всегда все то просто давалось и не везде дело сводилось именно к бою. Были места, где люди беспрекословно подчинялись завоевателю и создавали условия для наименьшего сопротивления в сторону иного родопришествия.
Так случилось и с теми, кого удалось покорить Галлою и Плинию.
Они сами подвергли свои жизни новой власти и воздали честь ей, обустраивая новое поселение для будущих римских легионов, охватывающих все больше и больше людских территорий земли.
Не все так просто давалось сразу.
И Галлою нужно было довольно много потрудиться, прежде чем достичь указанного и создать прообраз нового, обустроенного хорошо города.
Но с делом тем он все же справился и вскоре отрядил двоих для донесения сведений самому Крассу.
– По дороге в Рим не забудьте оставлять какие-либо следы, – напутствовал их Галлой, – по ним вернетесь обратно и приведете с собой других. Передайте Крассу, что мне нужны еще люди и часть войскового снаряжения. Им я вооружу местных, уже подчиненных, и с ними буду расширять наши границы. Передайте также, что пока золота я не нашел. Потому, нужно многое для создания города, подобного Риму, и побольше всякого готового товара, так как здесь пока ничего не имеется.
С теми указаниями посланцы и убыли. А спустя полгода возвратились вновь.
Их было много. Красс не пожалел добра и прислал достаточно.
Плиний взялся зa paботу. Строились дома, обустраивалась в целом местность, потихоньку перерастая в город и образуя его величие посреди мало проходимых кем мест.
Тем временем, Галлой занимался другим. С горсткой оставшихся воинов и теми, кто был прислан еще, он двинулся вглубь местности, тем самым расширяя дальше границы и покоряя новых и новых.