Чтение онлайн

Старик заглянул в моё лицо. Улыбка на миг увяла, в глазах мелькнула тревога:

— Что не так, сынок?

— Всё в порядке. Просто не каждый день с петли срываешься.

Собеседник кивнул, погладив меня по плечу. Я едва сдержался, чтобы не перехватить чужую ладонь — за годы войн прикосновения к себе я начал воспринимать как потенциальную угрозу.

— Ничего, сынок. Главное, что живой. Поверить не могу, что верёвка лопнула. Если бы своими глазами не видел… Теперь всё образуется. Слава богу, что яд не подействовал!..

Я нахмурился:

— Так это ты отравил меня?

На лице старика отразилась мучительная скорбь:

— Ты что, забыл, Прошенька? Тебе же его вчера через подкупленного тюремщика передали, чтобы ты не мучился, бедный мой. Чтобы сохранить родовую честь и не страдать на потеху толпы.

Он тяжело опустился на стул напротив, утёр набежавшую слезу.

— У меня кровью сердце обливалось, но это единственное, что я мог для тебя сделать. Стерегли тебя крепко, выкрасть не получилось. Но отрава хоть от лишний мучений избавила бы… Видимо, обманул меня тот алхимик. Всучил подделку…

Не хотелось разубеждать его в обратном. Тем более, что где-то даже по-человечески я понимал его. Если бы всё, что я мог сделать для собственного сына, это облегчить его страдания, именно так и поступил бы.

— Мне рассказали про ссылку и твоё новое назначение, — старик тем временем взял себя в руки. — Захар поедет с тобой. Он предан тебе как пёс, сам знаешь. Пусть и тащит из кладовых помаленьку, и не больно-то расторопен, но за тебя — в огонь и в воду.

Я кивнул, сдержав лишние вопросы.

Какие ещё кладовые? Кто такой Захар?

— Знаю, нелегко тебе сейчас, — отец Платонова сжал моё плечо. — Но ты продержись полгода, а я уж постараюсь добиться замены приговора. Князь суров, но отходчив. Подход к нему я найду.

В его голосе звучала непоколебимая решимость. Я невольно проникся уважением к этому человеку. Даже на краю гибели сына он не падал духом и искал выход. Такой человек не сдастся, пока не исчерпает все возможности. Полезное качество для потенциального союзника.

— Не переживай. Видит Всеотец, я справлюсь. Переиграю судьбу и плетущих интриги царедворцев. В конце концов, я привык ломать хребты тем, кто встанет на моём пути. И этот раз не станет исключением.

Мой голос лязгнул сталью, и ошарашенный старик подался назад, но явно списал всё на последствия неудавшейся казни.

А я впредь дал себе зарок высказываться осторожнее. Сталкиваясь с непонятным, люди становятся агрессивными, а моё возрождение рядовым событием не назовёшь. Я рискую нажить себе врагов раньше, чем набраться сил для победы над ними.

— Ах да, твой телефон, — он протянул мне металлическую пластинку в ладонь длинной, покрытую кристаллом. — Будем поддерживать связь.

Изучать артефакт было некогда, но в нём отчётливо ощущалась магическая энергия.

Собеседник поднялся и в последний раз сжал моё плечо:

— Я верю в тебя, сын. Ты справишься. А я пока поднимусь на ноги всех своих друзей — авось и выгорит дельце. Ну, с богом!

Он крепко обнял меня на прощание и вышел.

Лидия Белозёрова в ярости металась по гостиной своего особняка. Мысли о казни, обернувшейся позорным фарсом, жгли огнём, не давая покоя.

Да как он посмел? Как посмел ускользнуть от заслуженной кары?!

Госпожа Белозёрова, урождённая графиня Оболенская, не привыкла к подобной дерзости. Весь город трепетал перед ней, зная крутой нрав и влияние высокородной дамы. А этот молокосос Платонов, ничтожный выскочка, посмел бросить ей, ЕЙ, вызов!

Унизил её семью, опозорил древнюю кровь. Мало того, что охмурил дочь, Полиньку-дуреху, втоптал в грязь родовую честь Белозёровых — так ещё и жизнь сберёг, гадёныш!

Всё из-за жадности этих скупердяев-палачей.

Поскупились на аркалиевые оковы, олухи! Упустили пробуждение силы висельника.

Лидия едва не шипели, комкая в пальцах кружевной платок.

О, её отточенное магическое чутье засекло этот мимолётный всплеск, когда лопнула петля на шее негодяя! А чёртовы дуболомы стражники не заметили.

Перед глазами стояла картинка того, как подлеца увозили прочь, обрубая последнюю надежду на правосудие.

Лидия заметалась быстрее, гневно стуча каблуками по паркету. В душе всё клокотало от ярости пополам с унижением.

Вспомнилась ненавистная ухмылочка Платонова, его наглый взгляд прямо с эшафота. Бесстыжие глаза насмехались, словно говоря: «Выкуси, старая перечница! Я тебе не по зубам!»

Ещё и Полинька, дурёха, два дня ревела, убивалась по своему «милому».

Переполненная гневом, Лидия дёрнула за витой шнур колокольчика. Тотчас в дверях возникли двое дюжих молодцов в одинаковой неприметной униформе.

— Звали, госпожа? — поклонился один, почтительно склонив бритую голову.

— Конечно звала, болваны! — прошипела графиня, сверкая очами. — А теперь слушайте внимательно, и молитесь, если оплошаете!

Верзилы подобрались, распрямили плечи. Знали — хозяйка зря гневаться не будет.

— Вашими бы устами, матушка… — начал было второй, но графиня оборвала:

— Платонова нужно убрать. Да не абы как, чтоб помучился, тварь, как Иуда на осине!

Молодцы переглянулись. Тот, что поглупее, брякнул:

— Так его ж вроде выгнали из княжества. Как выйдет за городскую стену, так долго и не проживёт. Бздыхи всё одно его найдут и прикончат.

— Нет уж! — отрезала Лидия. — Так просто он не отделается. Пусть кричит, пока горло не сорвёт. И ещё одно скажу, магический дар у него пробудился. Видела самолично. Теперь осторожнее надо быть.