Чтение онлайн

— С днём рождения, миссис Килдэр.

Уна улыбается, вежливо наклоняет голову и кивает Кензо.

Что происходит?

Что, чёрт возьми, происходит…

— А теперь, без лишних слов… — Кензо, улыбаясь, как дракон, поворачивается, чтобы пронзить меня взглядом. — С большим удовольствием представляю вам Аннику Бранкович…

Его взгляд становится убийственным, и я клянусь, что чувствую, как он пронзает меня насквозь.

— Мою невесту.

Пол уходит у меня из-под ног, лёгкие сжимаются, и я теряю сознание.

Что?

За…

Чёрт!

2

КЕНЗО

Полчаса назад:

Летом, когда мне было тринадцать, наш сад наводнили кролики. Эти пушистые ублюдки уничтожили его, съев каждую морковку, каждый лист салата, каждую редиску… даже цветы, которые так любила моя мама.

Какое-то время мы с Таком, Мэлом и Ханой — часто она тоже присоединялась — сидели на крыше садового домика с ружьём 22-го калибра и отстреливали кроликов, как только замечали их.

Я не ненавижу кроликов. Они милые. Они пушистые. Они танцуют и поют в каждом грёбаном диснеевском фильме. Но вор есть вор, и эти маленькие засранцы отнимали у нас не только овощи и цветы, но и счастье, которое эти вещи приносили моей маме. Так что мы часами стреляли в этих чертовых кроликов, весь день напролет, пока солнце не село.

Но они продолжали возвращаться. Они всегда возвращались.

И вот однажды мистер Кофлин привел своего старого армейского приятеля, седого смуглого мужчину, которого мы знали только как Рэйфа.

Рэйф пришел не для того, чтобы поиграть.

Он пришел, чтобы устроить гребаный геноцид кроликов.

За одну неделю, проведенную в нашем поместье, я узнал от Рэйфа о ведении бизнеса больше, чем за все тринадцать предыдущих лет моей жизни. Сначала он расставил ловушки возле каждой чертовой кроличьей норы: огромные клетки с односторонними дверцами. Он ставил на них приманки и оставлял маленькие дорожки из наживки в отверстиях. Но по-настоящему заебало кроликов то, что Рейф держал домашних змей.

Большие, страшные змеи.

Змеи, которых он приучил заползать в норы и либо съедать, либо выгонять оттуда каждого маленького пушистого воришку, которого они находили. Голодная змея заползала в каждую нору по очереди, а затем стремительно покидала её, направляясь прямо в одну из клеток Рейфа.

Затем он топил их всех сразу в пруду.

Вот так и ловят воров. Их заманивают. При необходимости их пугают. Затем ты заманиваешь их в ловушку и, чёрт возьми, топишь.

Именно поэтому я сегодня вечером еду в поместье Килдэр: чтобы захлопнуть расставленную мной ловушку.

Первым делом я связался с Киллианом, с которым у меня были дела в Англии несколько лет назад, до того, как он переехал в Нью-Йорк, чтобы поздравить его жену с днём рождения. Киллиан, в свою очередь, упомянул, что устраивает вечеринку в честь дня рождения Уны, и не хочу ли я заглянуть, если буду в Нью-Йорке?

Конечно, чёрт возьми. Как это мило с твоей стороны, Киллиан.

Я уже знал о вечеринке. Но для таких вечеринок нужны приглашения. И я ни за что на свете не пропустил бы её.

Следующим шагом была наживка. Ансель Альбрехт, подлый маленький засранец, связанный с немецкой мафией, обычно не из тех, кому я бы вытирал ноги. Но Ансель совершил роковую ошибку, когда однажды пришёл ко мне за помощью, и сейчас было самое время её получить.

Поэтому я попросил Анселя связаться с Дамианом Николаевым, странным белобрысым другом моего кролика, и наврать ему какую-нибудь чушь об артефакте испанской инквизиции и о том, что он будет обязан Дамиану, если сможет вернуть его. И, представляете, эта маска оказалась временно за пределами города, в поместье Киллиана Килдэра в Коннектикуте.

Как невероятно.

Конечно, всё это ложь. Маска принадлежит одному жуткому коллекционеру из Австрии, который повесил ее на стене своего еще более жуткого секс-подземелья. Но Дамиан — маленький жадный засранец, и он клюнул на приманку.

Я позволяю себе слегка улыбнуться, беря бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта. Осматриваю вечеринку в саду, оценивая превосходный вкус Киллиан в приготовлении шампанского, представляя, что эта вечеринка устроена для меня, а не для Уны Килдэр.

Не для того, чтобы отпраздновать день рождения, а чтобы поздравить меня с удачной охотой. Наконец-то я обхватываю пальцами ее гребаное горло, смотрю ей в глаза и, вдыхая ее страх и ощущение поражения, понимаю, что победил.

У меня никто ничего не крадет.

Никогда.

Если бы дело было только в деньгах, возможно, я бы уже устал от этой погони и просто нанял профессионалов, чтобы они принесли мне голову вора в чертовом джутовом мешке.

Но не из-за того, что украла Анника. И уж точно не из-за того, как она это украла.

Я делаю еще глоток шампанского, вдыхая чистый воздух сельской местности Коннектикута.

В последнее время я провожу слишком много времени в Нью-Йорке.

Не то чтобы мне там обязательно не нравилось. Это весело, это дико, и я знаю, как подчинить это своей воле. Я даже не возражаю против игр, в которые мы постепенно играем с русскими мафиозными кланами, деликатно пытаясь проникнуть на их территорию по мере того, как «Сота» расширяется в Нью-Йорке.

Это даёт и другие преимущества, например, я постепенно знакомлюсь со своей сводной сестрой Фуми, не говоря уже о биологическом отце, которого считал умершим большую часть своей жизни.

Тридцать пять лет назад моя мать Астрид, молодая аристократка из Норвегии, отправилась учиться за границу в Киото, Япония. Там она влюбилась в мужчину по имени Хидео Мори, и у нее завязался бурный роман с ним.

Но Хидео был не просто ее бурным романом в колледже; он был главой грозной и могущественной семьи якудза Мори-Кай. Моя мать любила его, но в то же время боялась или, по крайней мере, той жизни, которая предстояла с ним. Поэтому, когда она случайно забеременела мной, то порвала с Хидео, уехала из Японии и вернулась домой в Норвегию, чтобы родить.