Чтение онлайн

Раз в неделю Ильза должна была гулять с Оливером и Татьяной. Ильза, правда, всегда проклинала эти прогулки и говорила, что уж лучше бы ей выводить на прогулку семь такс, чем этих двоих животных, но я несколько раз видела их втроем в парке – Ильза сидела в песочнице, играла там с ними и что-то говорила с улыбкой. Правда, стоило ей заметить меня, как она тут же вскакивала и кричала:

– Ну все! Хватит с меня этих мерзких гномов! Отведи-ка ты их домой!

Месяца два тому назад Ильза начала мне рассказывать, что она теперь снова дружит с Амрай. Три-четыре раза в неделю она говорила со мной про эту Амрай. Как она рада, что Амрай снова стала ее подругой, потому что Амрай гораздо умнее, веселее, взрослее, чем все эти дурехи из ее класса.

С Амрай они дружили еще в начальной школе. Теперь Амрай учится в школе при монастыре. Как-то он там называется – вроде монастырь «Сакре-кёр-де-нотр-дам-де-сион». Это такая школа, где много вышивания, шитья и много уроков закона божьего.

Ильза рассказывала, что Амрай она встретила случайно, на улице. Сперва они даже не знали, о чем говорить друг с другом, но потом пошли вместе в кафе, ели ванильное мороженое, и тут-то Ильза заметила, что Амрай все такая же симпатичная, как и раньше. А еще Ильза меня попросила, чтобы я ничего не рассказывала маме про эти встречи с Амрай, потому что мама ее просто не выносит.

– Да что ты! – возразила я. – Это ведь уже так давно было! Мама, наверно, вовсе и не помнит Амрай.

– Нет, нет, – утверждала Ильза, – совсем еще недавно она сказала, что Амрай – самая большая дурища из всех, какие ей когда-либо встречались!

Разумеется, я пообещала Ильзе не говорить про Амрай ни словечка.

Ильза все уши мне прожужжала с этой Амрай. Как они были вместе в кафе и ели мороженое, как ходили в кино, как… И когда она говорит маме, что идет к Эви, это на самом деле она встречается с Амрай, и когда рассказывает, что идет в Молодежный театр, она тоже встречается с Амрай. По правде сказать, меня всегда удивляло, чего ради Ильза так скрывает Амрай от мамы и Курта. Я спросила Ильзу, почему Амрай никогда за ней не зайдет. Но сейчас я уже не помню, что она мне тогда ответила.

А потом – недели три назад – у нас дома произошел жуткий скандал.

Это было в субботу. Ильза сказала, что идет в театр вместе со своим классом. Почти все идут. Вернется домой в десять.

Мама предложила заехать за ней в театр на машине, но Ильза сказала, что это совершенно лишнее: отец Эви возьмет ее с собой и довезет до дома.

Ильза не пришла ни в десять, ни в пол-одиннадцатого, ни в одиннадцать. В половине двенадцатого ее все еще не было дома.

Мама позвонила родителям Эви. Они уже спали и были не слишком любезны. Мать Эви ответила, что ей абсолютно ничего не известно о посещении театра, а Эви давным-давно спит.

Мама извинилась и сказала, что все это, как видно, недоразумение. Потом мама и Курт долго сидели в гостиной. Они почти не разговаривали. Каждые десять минут они сообщали друг другу который час. Несколько раз Курт сказал:

– Да, это в самом деле никуда не годится! Так продолжаться не может!

– Этого просто нельзя допускать, – сказала мама. – Потом будет поздно!

Я лежала в кровати. Дверь нашей комнаты и дверь гостиной были чуть приоткрыты, и я слышала каждое слово. Я попробовала не спать. Но потом все-таки уснула. Я проснулась, услышав в гостиной голос Ильзы. Был второй час ночи. Я вылезла из постели и прокралась в прихожую. Ильза, видно, только что вернулась домой.

Она рассказывала, как чудесно было в театре и что отец Эви оказался поразительно милым человеком: он пригласил весь класс после театра в шикарный ресторан.

– Как мило, – сказала мама.

– Удивительно любезно, – сказал Курт.

Потом Ильза стала перечислять, что они ели, что ела Эви, что Герта и что все остальные. Мама и Курт все время говорили: «Ах, вот как?», «Так-так», «Исключительно интересно».

Я еще не совсем проснулась, но все-таки я заметила, что будет очень плохо, если Ильза станет и дальше рассказывать про ресторан, про разные блюда и про отца Эви. Я сделала над собой усилие и вошла босиком в гостиную.

– Эрика, сейчас же иди в постель! – крикнула мама.

Ильза как раз говорила:

– А потом отец Эви хотел нас всех посадить в такси, но найти такси было просто немыслимо!

– Вот беда! – сказала мама.

Но Ильза не заметила насмешки.

Я подумала, что это низко со стороны мамы, и сказала:

– Ильза, мама звонила отцу Эви. Он уже спал.

Мама сердито на меня посмотрела и крикнула:

– Сейчас же убирайся отсюда!

– Эрика, выйди из комнаты! – сказал Курт.

Мама взбесилась из-за того, что я испортила ей всю игру. Она наверняка рисовала себе такую картину: она даст Ильзе рассказать до конца, а потом медленно и с издевкой скажет:

– Но как же так получается, что столь милый и любезный отец Эви давным-давно спит и ничегошеньки обо всем этом не знает?

А теперь она не могла уже так сказать. Потому и глядела на меня с бешенством.

Я вышла из гостиной, но остановилась за дверью. Я хотела все-таки знать, что же будет дальше. Ильза вела себя как ни в чем не бывало. Принцесса кока-колы и гоночных машин для молодых картинно сидела в кожаном кресле и с удивлением спрашивала:

– Как же это так? Отец Эви заехал за нами в театр!

Тут Курт вскочил и заорал, что его-то уж она не одурачит!

– Может быть, мне позвонить теперь отцу Эви? – спросила мама.

– Пожалуйста! Можешь ему позвонить! – ответила Ильза.

Мама крикнула, что она еще не настолько сошла с ума, чтобы будить в половине второго ночи спящих людей.

– Это ведь была твоя идея, а не моя, – сказала Ильза.

Курт взревел, что Ильзе никто не дал права дерзить его жене. Он так и сказал – «моей жене».

И тут – у меня прямо дух захватило – Ильза откашлялась, а потом заявила:

– Тебя, Курт, это вообще не касается. Я не обязана давать тебе отчет! Если ты женился на моей матери, это еще не значит, что ты можешь мною командовать!

Раздался звонкий шлепок. Мама дала Ильзе пощечину. А потом Курт выскочил из гостиной и чуть не сбил меня с ног.

– Курт! – крикнула мама. – Вернись! Она должна перед тобой извиниться!

Но Курт не вернулся. Он вбежал в спальню и хлопнул дверью. Почтмейстер внизу под нами наверняка проснулся, если, конечно, он не проснулся гораздо раньше от нашего крика.