Шрифт:
«Это настоящая сенсация! „Бункер“ можно поставить в один ряд с „Голодными играми“ и „Перерождением“».
«„Бункер“ Хауи потрясает воображение. Вы полностью погрузитесь в этот мир».
«Реалистичные, яркие герои. Динамичный, продуманный сюжет. Как бывает с по-настоящему большими книгами, „Бункер“ раздвигает границы жанра. Он заинтересует и мужскую, и женскую аудиторию, привлечет как любителей фантастики, так и поклонников мейнстрима, в частности „Голодных игр“».
«Все тайны раскрываются в правильном темпе… Если вы ищете хорошую книгу для отпуска, лучше „Бункера“ вам не найти».
«…Один из тех редких случаев, когда книга не только оправдывает свою славу, но даже превосходит ее».
«„Бункер“ невероятен. Какие персонажи! Это одна из лучших книг, которые я читал за последние годы. Со времен „Гимна Лейбовицу“ не помню, чтобы я был настолько увлечен и очарован».
«Если вы любите хитроумные сюжеты, круче, чем в сериале „Lost“, — эта книга для вас».
«В „Бункере“ Хью Хауи присутствуют все ключевые элементы хорошей научной фантастики: правдоподобный, детально проработанный мир будущего, реалистичные, яркие герои и динамичный, продуманный сюжет. А сильный, упругий слог Хауи — это глазурь на торте».
«Увлекает, держит в напряжении, невозможно оторваться».
«„Бункер“ непременно станет классикой».
«Начните читать „Бункер“ и вы не сможете оторваться».
«Вы проведете не один незабываемый вечер».
«Хауи действительно умеет писать. Созданный им удивительный мир по-настоящему волнует, пугает и интригует».
«Настоящий хит, выросший из самиздата до масштабов бестселлера. Только не читайте на ночь».
«„Бункер“ — однозначно стоящая вещь, которая отличается редкостной новизной. Это захватывающее путешествие в мастерски выстроенный антиутопический мир».
«Пугающе, но невероятно правдоподобно».
«„Бункер“ пугает, очаровывает и завораживает. Одним словом, замечательно».
«„Бункер“ Хью Хауи — это новая классика».
Хью Хауи
Бункер. Иллюзия
Часть первая
Холстон
1
Холстон поднимался навстречу смерти, а дети играли, радостно вереща, как это делают только счастливые дети. В то время как они неистово топали наверху, Холстон не торопился, шагая устало и методично; он одолевал винтовую лестницу виток за витком, постукивая каблуками по металлическим ступеням.
Эта лестница, как и его доставшиеся от отца ботинки, заметно обветшала. Хрупкие чешуйки краски сохранились лишь по углам ступеней и снизу, в остальных же местах лежала пыль, поднимавшаяся облачками при каждом шаге. Вытертые до металлического блеска перила дрожали. Холстона всегда поражало, насколько за столетия ладони и шаркающие ноги способны выгладить твердую сталь. Наверное, молекулу за молекулой. Каждая прожитая здесь жизнь стирала тоненький слой, а бункер постепенно стирал и саму эту жизнь.
Ступени прогнулись, их края округлились, став похожими на надутые губы. В середине почти не осталось ромбиков, когда-то не позволявших подошвам скользить. Лишь по краям сохранились фрагменты рисунка — маленькие выступы на гладкой стали, с четкими гранями и пятнами краски.
Опустив старый ботинок на старую ступеньку, Холстон сделал очередной шаг. Он думал о бесчисленных годах, сталкивающих молекулы и жизни, стирающих их слой за слоем в тончайшую пыль. Далеко не в первый раз и эта лестница, и вся эта жизнь показались ему какими-то неправильными. Стены вокруг длинной спирали, уходящей вглубь бункера наподобие соломинки в стакане, строились совсем для других целей. Как и прочее в этом цилиндрическом доме, лестница создавалась для иного, давно забытого предназначения. Сейчас она являлась главной артерией бункера, и тысячи людей ежедневно двигались по ней вверх и вниз по своим делам, но, по мнению Холстона, лестница больше подходила для того, чтобы ею пользовались только в аварийных ситуациях и, пожалуй, какие-то считаные десятки людей.
Очередной ярус остался позади — сектора жилых помещений. Пока Холстон преодолевал несколько верхних этажей, совершая свое последнее восхождение, восторженные детские крики становились громче. Это был смех молодости, смех юных душ, еще не осознавших, где они живут, не ощутивших давление земли со всех сторон и совершенно не понимающих, что они похоронены, — а живых. Бодрые и свежие, крики ребятишек наполняли лестничный колодец весельем, и этот щебет совершенно не сочетался с тем, что делал Холстон, с его решимостью выйти наружу.