Чтение онлайн

Высотой статуэтка была с ручную белку из тех, что жили в саду. Однако на этом сходство с обычными и привычными вещами заканчивалось. Статуэтка была сделана из удивительного материала — дымчатого хрусталя, местами жемчужно-серого, словно подернутого инеем, местами сверкающего и прозрачного, как алмаз. Камень переливался всеми оттенками от прозрачно-голубого до розоватого, как сверкающая на солнце вода родника. Лицо статуэтки почти скрывал капюшон плаща, а широкоплечая фигура, опиравшаяся на пастушеский посох, казалась мощной и сильной. На плече, будто вторая голова, восседала сова.

— Это Керниос, — прошептала Бриони.

Ей уже случалось видеть такие изображения, и она протянула руку к статуэтке.

— Не смей!

Баррик схватил статуэтку и снова завернул в тряпку.

— Это… это плохая вещь.

— Да что в ней плохого?

— Не знаю. Но я чувствую… чувствую, что я ее ненавижу.

Несколько мгновений сестра с недоумением смотрела на него, потом в ее глазах вспыхнула искорка понимания.

— Баррик, неужели… неужели это статуэтка из часовни Эривора? Та самая, что пропала… Помнишь, как злился тогда отец Тимойд?

— Эта статуэтка не пропала. Ее украли. Отец Тимойд твердил об этом без конца. — Бледные щеки Баррика залила краска. — И он был прав.

— Да хранит нас милостивая Зория, ведь ты же не…

Баррик молчал, но сестра прочла ответ в его глазах.

— Зачем, Баррик, зачем? Для чего она тебе?

— Сам не знаю. Говорю же, я его ненавижу. Погляди, глаза у него закрыты капюшоном, но он и не хочет ничего видеть. Он что-то замышляет… и выжидает. Я чувствую, как от него исходит зло. Чувствую это даже сильнее, чем в часовне. Разве ты ничего не чувствуешь?

— Нет… Обычная статуэтка. Почему от нее исходит зло?

— Говорю тебе, не знаю. Она какая-то… горячая. Точнее, от нее у меня в голове становится горячо. Или не горячо, а просто… какие-то странные мысли, и они жгут. Не могу объяснить. Но я его ненавижу. — Лицо Баррика вновь покрыла бледность, глаза горели огнем решимости. — И я непременно выброшу эту гадость в ров. Прямо сейчас.

— Да ты с ума сошел! Это же драгоценная вещь! И она очень давно принадлежит нашей семье.

— Наплевать! Больше она не будет принадлежать нашей семье. Я смотреть на него не могу, так я его ненавижу. — Мальчик устремил на сестру испытующий взор. — Помни, ты поклялась и должна сдержать клятву. Наша кровь слилась воедино.

— Можешь не волноваться, я никому не скажу. Но я все равно считаю, что ты не должен ее выбрасывать.

— Я сам знаю, что я должен, а что нет. И ты меня не остановишь.

— Это точно, — вздохнула Бриони. — Если ты вбил себе в голову какую-нибудь глупость, рыжик, тебя никто не остановит. Но если ты решил от нее избавиться, лучше не бросать ее в ров.

— Это еще почему? — осведомился мальчик, глядя на сестру из-под насупленных бровей.

— Потому что ров скоро осушат. Ты забыл, как его чистили прошлым летом? Тогда на дне нашли кости утонувшей женщины.

— Помню, — кивнул мальчик. — Я тогда ужасно злился, потому что Мероланна не разрешила нам посмотреть на утопленницу. Словно мы маленькие!

В первый раз Баррик глянул на сестру как на сообщницу, а не как на противницу, угрожающую сорвать его планы.

— Да, если я брошу эту штуковину в ров, рано или поздно ее непременно найдут. И вернут в часовню.

— Так оно и будет! — подхватила Бриони. — Лучше брось ее в океан. С внешней крепостной стены над Восточной лагуной. Во время прилива вода подходит под самые стены.

— Как же я это сделаю, по-твоему? Стражники обязательно заметят.

— Я скажу тебе, как. Только ты должен кое-что мне обещать.

— Что?

— Сначала пообещай.

Мальчик сдвинул брови, засомневавшись, однако искушение и любопытство оказались выше его сил.

— Хорошо, обещаю. И как же мне выбросить эту штуку в океан, чтобы стражники ничего не заметили?

— Мы пойдем вместе. Скажем, что хотим постоять на стене и посмотреть на чаек, или еще что-нибудь такое. Ведь все считают нас детьми и не обратят внимания на то, что мы делаем.

— Нас считают детьми, потому что мы и есть дети, — сердито пробормотал мальчик. — И зачем тебе нужно тащиться со мной? Я справлюсь сам.

— Сначала дослушай, а потом говори. Когда мы поднимемся наверх, я споткнусь и упаду. Не со стены, конечно. Стражники наверняка бросятся ко мне, испугаются, не сломала ли я ногу или что-то в этом роде. Ну а ты воспользуешься суматохой и сделаешь то, что задумал.

Во взгляде Баррика мелькнуло нескрываемое восхищение.

— Слушай, соломенная башка, а ты не так глупа, как кажешься!

— Да, рыжик, без меня ты бы вляпался в большие неприятности. Настало время выполнить обещание.

— Давай говори, чего ты хочешь.

— Поклянись на крови, что в следующий раз, когда задумаешь милую шалость вроде похищения статуи из часовни, сначала посоветуешься со мной.

— Зря ты строишь из себя старшую сестру, которая заботится о глупом маленьком братике. Даже будь ты действительно старше…

— Клянись. Ты обещал. Или моя клятва потеряет силу.

— Хорошо. Клянусь. — Губы Баррика растянулись в улыбке. — Как только задумаю снова похитить статую, непременно расскажу тебе об этом.

— Надеюсь, больше тебе такое не придет в голову. Подумай о слугах: когда отец Тимойд хватился статуи, их всех обыскивали, многих наказали и даже побили. А ведь они ни в чем не виноваты.

— Не виноваты. Но слугам не привыкать к оплеухам, — пренебрежительно бросил Баррик, однако спохватился и сделал вид, будто серьезно воспринял слова сестры.