Чтение онлайн

То ли домофон не работает, то ли Аянами не желает никого видеть. Но мне все равно надо войти. Пропуск, переданный доктором Акаги, дает мне вполне убедительный повод для посещения. Сначала проверим гипотезу о неработающем домофоне. Точно: дверь спокойно открылась, не оказав никакого сопротивления, к которому я уже был готов. Уже не удивляюсь, понимая, что и лифт находится ничуть не в лучшем состоянии, чем домофон. Поднимаюсь по лестнице. Вот и нужная дверь.

– Аянами? Аянами, я вхожу.

На полу - слой грязи. С одной стороны - понятно. Аянами долго провалялась в госпитале, а сейчас у нее вряд ли хватает сил на уборку. С другой - неужели ее никто не проведывал? И что мне теперь делать? Зайти обутым, как это сделала сама Рей? (Вон ее следы на полу). Нет. Носки все равно стирать.

Прохожу в комнату, и застываю на грани прорыва Инферно. Саа бешено вращаются перед глазами. Щиты, заботливо выстроенные для того, чтобы прикрыть окружающих от меня, с грохотом рушатся. И только отсутствие врага, на которого можно было бы обрушить все это разрушительное великолепие, сдерживает меня.

Подушка вся в красных пятнах. Она лежала здесь, истекая кровью, и никто не пришел ей на помощь.

Там же. Аянами.

Струи горячей воды ласкают тело. Это так приятно напоминает небытие. Я не хочу быть. Но я должна. Должна командующему, доктору Акаги, другим людям. Когда же, наконец, этот долг будет выплачен, и они отпустят меня? Чей-то голос произносит мое имя. Кто-то вошел в квартиру. Пусть. Если это из НЕРВ - меня найдут и в душе, или же подождут. Если это кто-то, кто хочет причинить мне вред - что ж, хуже он уже не сделает.

Выхожу, завернувшись в полотенце. Посередине комнаты, спиной ко мне стоит Синдзи Икари. Зачем он здесь? Сюда никто никогда не приходит, кроме как по делу. Синдзи поворачивается ко мне. Его глаза, такие голубые - потемнели до черноты, и я замечаю бушующий водоворот ненависти. Так на меня смотрит только доктор Акаги, когда думает, что я ее не вижу. Вот, и Синдзи возненавидел меня. За что? Ведь я же ни в чем не виновата... Как больно...

– Собирайся. Мы немедленно уезжаем отсюда.

– Зачем?

– Ты и минуты лишней больше здесь не останешься. Здесь - нельзя жить. Пока переночуешь у нас с Мисато-сан, а там - что-нибудь придумаем.

Не понимаю. Такой знакомый вихрь ненависти медленно исчезает в глазах Синдзи. Странно. У доктора Акаги, как и у всех остальных людей глаза при этом не меняли цвета. Я только сейчас поняла, что "глаза, потемневшие от злобы" - это не образное выражение, одно из тех, что остаются не очень понятными для меня, а вполне точное описание действительности. Но теперь глаза Синдзи вновь становятся голубыми, вместо ледяной ненависти меня окружает непонятное тепло. Я не понимаю. Кого ты ненавидишь, Синдзи? Почему мне было так больно, когда я почувствовала твою ненависть, и так тепло теперь? Почему ты хочешь забрать меня отсюда? Сколько вопросов и ни одного ответа.

– Хорошо. Я быстро.

– Не торопись. Если надо сделать что-то, что тебе тяжело - зови меня. Я помогу.

Токио-3. Квартира Мисато Кацураги. Синдзи

Собралась Аянами действительно быстро. В первую очередь потому, что собирать ей было практически нечего: сменный комплект школьной формы, набор учебников и тетрадей, футляр с разбитыми очками (кажется, у отца я видел такие же) - и все. Как же она тут жила?

Заходим в квартиру. Судя по всему, доктор Акаги уже ушла и Мисато в зале - смотрит телевизор. Это хорошо. Некоторые вопросы лучше прояснить сразу. Приглашаю Рей проходить со мной.

– Мисато-сан...

– Да?

– Ты говорила, что это теперь и мой дом.

– Конечно.

– Значит, я могу приглашать гостей.

– Естественно.

– Хорошо. Аянами сегодня переночует у нас.

– Я не возражаю, но почему вдруг?

– А завтра я накатаю рапорт и пойду к Командующему скандалить до решительного результата.

– Почему?

– А ты видела, как она живет?

– Нет.

– Дом... У меня нет слов, которые можно произнести в вашем с Аянами обществе, и которые передали бы точное его состояние. "Трущобы" - крайне слабое и неадекватное описание. Даже лифт не работает, и девочке, только что выписанной из госпиталя, приходилось карабкаться по лестнице. Все ее вещи ты видишь перед собой. Холодильник пуст. Вся постель в крови. То есть, крайне нуждаясь в помощи, Аянами не получила ее. Так жить нельзя.
– Рей пыталась что-то сказать, но я не позволил ей вклиниться в плотный поток моего возмущения.
– Пока мы добирались сюда, я выяснил, что с ней никто не проводил никаких занятий ни по тактике, ни по боевой подготовке, а ведь она считается пилотом, и ее могут в любой момент отправить в бой. Что это: халатность на грани саботажа или покушение на убийство?

– И что же ты сочтешь "решительным результатом"?

– Я не знаю, в каком подразделении Аянами числится сейчас, но я буду требовать ее перевода в оперативный отдел, под твое командование. Так же - предоставления ей нормального жилища (желательно, поблизости от нас) и оклада денежного содержания. Формирования боевого подразделения с тяжелым вооружением и начала занятий по боевой подготовке (сначала - теоретические, а когда состояние здоровья Аянами позволит - и практические) его личного состава (то есть нас). Пока все, но за ночь наверняка еще чего-нибудь вспомню.

– Ладно, пиши рапорт, но к Командующему с ним пойду я. Будем действовать "по инстанции".

Там же. Рей.

Весь вечер Синдзи и Мисато (она потребовала, чтобы я называла ее именно так), и даже ее пингвин пытались меня развлекать, но, боюсь, не слишком успешно: мне вообще трудно понять такое..., а тут я еще и оказалась полностью погружена в свои мысли. Мой мир, такой холодный, болезненный, но привычный, рушился в прах, и из руин поднималось что-то новое. Оказывается, Мисато заметила меня, и... не возненавидела. Так может быть меня действительно не за что ненавидеть? А Синдзи... Он разозлился, когда решил, что со мной плохо обращаются. Он... он заботится обо мне. Так тепло. Жаль, что завтра придется возвратиться в свою квартиру. Доктор Акаги не отпустит меня.

Там же. Синдзи.

Вечер прошел... неплохо. Нам всем, соединенными усилиями, удалось даже добиться от Ледяной принцессы улыбки. Правда, слабой и неуверенной, но совершенно несомненной. Когда же Мисато скомандовала отбой, и мы разошлись по комнатам, я задумался. Не может такого быть, чтобы разница в отношении ко мне и к Рей образовалась случайно. Предположение о покушении, вначале отброшенное как бредовое, стало представляться вполне правдоподобным. Но это означает, что этим занимается кто-то из самой верхушки НЕРВ. Надеюсь, это не мой отец. В любом случае, одного рапорта может оказаться недостаточно. Надо продумать запасной план. Однако, я еще ничего толком не успел придумать, когда услышал стон из комнаты, куда ушла спать Рей.