Игра любви
Шрифт:
– Спасибо. Дженкинс. – ответил граф. – Доброго вечера.
Сильный ветер дул вдоль Сент-Джеймс-стрит.
Граф сразу почувствовал, что холод пробирает его до костей.
Свое пальто, слишком поношенное для визита в клуб, Инчестер оставил в той же конюшне, где и лошадь.
Но сейчас он жалел об этом.
Дойдя до Пиккадилли, граф начал молиться, чтобы Растус Грун помог ему.
В противном случае, он не имел ни малейшего понятия, что ему делать дальше.
В одной из узких улочек, из тех, что отходили от Пиккадилли вблизи площади, вверх к темной двери вели три истертые ступеньки.
Маленький домишко был зажат между двумя большими зданиями.
На двери висел потемневший от времени молоток, который давно нуждался в чистке, а пониже – маленькая табличка с выгравированной надписью:
РАСТУС ГРУН
РОСТОВЩИК
За дверью узкий проход вел к обшарпанной лестнице.
Слева от лестницы находилась контора ростовщика. Помещение было так мало, что огромный письменный стол, казалось, занимал его целиком.
Обои потемнели, а на грязном окне висела какая-то рвань, очевидно, заменявшая занавески.
Комнату освещали только две свечи, зажженные на противоположных сторонах стола.
На столе красовались чернильница в виде черепа и банка из-под джема, из которой торчали несколько гусиных перьев.
За столом сидел пожилой человек с неопрятными черными космами, беспорядочно падавшими ему на плечи.
Темные очки скрывали его глаза, но те, кто сидел напротив, хотя и не видели выражения этих глаз, испытывали неприятное ощущение, что за ними наблюдают. И не просто наблюдают: невидимые глаза как будто заглядывали в самую глубину души.
– Этот человек пугает меня! – признался сэру Антони один светский денди. – В нем есть что-то сверхъестественное, и я готов поклясться, что он способен читать мысли!
– Меня бы это не удивило, – ответил сэр Антони. – Слава Богу, я никогда не имел с ним дела, но все, кому приходилось прибегать к услугам Растуса Груна, говорят одно и то же: он ясновидящий или колдун.
– Будь моя воля, его бы повесили! – в ярости закричал светский бездельник.
– Ну, надо совсем потерять рассудок, чтобы обращаться к такому типу, – заметил сэр Антони. – Почему бы тебе не приберечь свои деньги, вместо того чтобы бросать их на ветер?
Не встретив понимания, денди счел за лучшее удалиться.
Сэр Антони между тем подумал, что тот не ошибался насчет Растуса Груна.
Было в нем что-то, вызывавшее неясное беспокойство. Растус Грун казался слишком проницательным для обыкновенного ростовщика.
Тем временем Растус Грун говорил тихим. но хорошо поставленным голосом:
– Думаю, Доусон, что Маркесс уже достаточно намаялся в ожидании. Теперь он будет сговорчивее.
Человек, к которому обращался Растус Грун, поднялся из-за своего стола в соседней комнате, такой же неприглядной, как я главная, только еще меньше, и подошел к двери, соединявшей обе комнаты.
– Дело Маркесса у вас? – спросил он.
– Да, оно как раз передо мной, – ответил Растус Грун. – Маркесс растратил все, что я ему одолжил, на падших женщин и пьянство..
Он выпил, наверное, целое озеро спиртного!
– Мне этот субъект глубоко отвратителен, – сказал Доусон, – и, по-моему, нет никаких надежд на то, что он исправится.
– Согласен, но все же он Маркесс!
Доусон промолчал, а его хозяин, казалось, глубоко задумался.
Затем он резко сказал:
– Приведите его!
Доусон вышел из комнаты, пересек коридор и вошел в комнатушку размером едва ли больше буфета.
Ее окна выходили на грязный задний двор.
Маркесс в свои тридцать три года мог бы быть цветущим молодым человеком, но годы разгульной жизни, ночи, проведенные в увеселительных клубах, питейных заведениях и игорных домах, сделали свое дело.
Теперь перед Доусоном был толстяк с красным одутловатым лицом и выраженным брюшком. Его глубоко посаженные глазки окружали глубокие морщины.
При виде Доусона Маркесс вскочил со стула, на котором сидел до того, и возмущенно заговорил:
– Сколько можно заставлять ждать! Ваш хозяин, похоже, забыл про меня!
– Он готов принять вас, милорд, – ответил Доусон и прошел вперед, чтобы открыть перед клиентом дверь.
Маркесс постарался распрямить плечи и поднял голову.
Растус Грун продолжал читать и даже не взглянул на вошедшего.
Казалось, ростовщик еще больше углубился в бумаги, которые были разложены перед ним на столе.
В мерцающем пламени свечей казалось, что на его спине вырос огромный горб.
– Вы заставили меня долго ждать! – надменно произнес Маркесс.
– Садитесь! – тихо предложил Растус Грун.
Что-то похожее на угрозу слышалось в этом тихом голосе.
Маркесс уселся на жесткий стул» с прямой спинкой, который стоял с его стороны стола.
– Послушайте! Мне нужен новый заем, и, я думаю, проценты, под которые я получил предыдущий, превосходят все разумные пределы!
Он замолчал, но, поскольку Растус Грун не проронил ни слова в ответ, Маркесс заговорил снова:
– Я готов предложить вам двадцать процентов и ни пенни больше, понимаете?
Растус Грун поднял голову.
– А я не готов, милорд Маркесс, снова одалживать вам деньги и желаю, чтобы вы немедленно возвратили ваш прежний долг.
Повисло тяжелое молчание. Потрясенный Маркесс уставился на ростовщика.
Постепенно на его лице отразился такой ужас, что, казалось, глаза Маркесса были готовы вылезти из орбит.
– Вы – желаете вернуть – ваши 30 000 фунтов?
– Немедленно!
– Но вы знаете не хуже меня, что мне негде взять такую сумму!
– Тогда вам остаются две возможности.