Чтение онлайн

Все же это единственно разумное решение вызвало у меня какую-то горечь. Подобно многим моим соотечественникам, я застенчивый, дружелюбный идеалист и большой провинциал. Прежде всего, мне всегда было близко наше национальное тяготение к экзотической опасности. Меня волнуют дальние страны и таинственные женщины. Моя манера поведения ничем не примечательна, но всегда, когда я иду по таким обычным улицам своего города, в моих ушах стоит плеск волн, разбивающихся о коралловый риф, или я представляю, как пробираюсь куда-то заросшими сорняками переулками в далекой затерянной тропической стране.

Мы избегаем мыслей о наших собственных инстинктах, подменяя их соображениями необходимости. Я предпочел деньги Бейкера — это было для меня оправданием перед повседневностью бытия. Взяв деньги, я мог убедить себя, что я делаю абсурдные вещи из практических соображений. С этим легче было жить, чем с детской мечтой о городе на воде.

Но сейчас игра была закончена. Реальность, независимо от того, насколько она отвратительна, лучше, чем иллюзия. Моя прощальная речь была короткой. Я сказал:

— Мне очень жаль, полковник. Но это совершенно невозможно.

— Подумайте какое-то время, — предложил поклвник. — Не принимайте решение сразу. У вас будет достаточно времени для отдыха и выздоровления. А вопрос об оплате пусть вас не волнует.

Я грустно улыбнулся и покачал головой.

— И самое главное, — сказал полковник Бейкер, — вы нам очень нужны.

— Вы очень добры, — признал я. — Но ведь есть и другие агенты?

— Нет ни одного, который подходил бы для этой конкретной операции. Видите ли, мы на Целебесе никогда по-настоящему не работали, хотя у нас однажды был человек на Малых Зондских островах.

Я хмыкнул, слегка нахмурившись и пытаясь вспомнить, где это — Малые Зондские острова.

— Но этот человек умер, — продолжал полковник Бейкер, — а наш оперативный агент на Суматре исчез на прошлой неделе в городе Самаринда на Борнео. Правда, ему удалось тайком передать сообщение с капитаном гонконгского суденышка, который привез его на нашу метеорологическую станцию на Архипелаге Сулу.

— Да, да, я понимаю, — сказал я, ничего не понимая, но чувствуя, как меня все это начинает все больше и больше соблазнять. Я никогда не был на Востоке. Мой единственный опыт общения с таинственным Востоком состоял из нескольких вечеров, проведенных на извилистых улочках китайского квартала Нью-Йорка. И, конечно, я видел много фильмов и прочитал несчетное число книг.

Я усилием воли взял себя в руки.

— Я не очень-то понимаю, о чем вы говорите, сэр, — сказал я Бейкеру. Скажите, а почему вам нужен именно я?

— У нас нет другого агента, который хорошо говорит на индонезийском, да ещё и на юнаньском, — ответил полковник.

Я воззрился на него с недоумением. Интересно, кто это там расписывает все это в моем досье? Куда приведет меня эта новая ложь? И между прочим, могу ли я быть уверен в том, что это действительно ложь? Может, я действительно Агент Х, страдающий небольшой потерей памяти? Это было не менее разумно, чем та абсурдная мысль, что на самом деле я Уильям Най.

— Кроме того, дополнительное преимущество состоит в том, — продолжал полковник, — что вы умеете плавать на прау.

Я механически кивнул головой. Затем, с большой твердость я сказал:

— Нет! Я не могу это сделать, и это окончательное решение.

— Подумайте, — попросил покловник Бейкер.

С тем он и ушел, довольный тем смятением, которое он посеял в моей душе. Я откинулся на подушки и сказал себе, что надо быть благоразумным. Но я почувствовал, как магическое очарование Востока умоляет меня вернуться к его неглубоким, залитым солнцем, морям, городам с их неторопливой жизнью, деревням, где истомленный дух периодически взрывается необузданной страстью. И я вновь почувствовал аромат сытных пряностей, резкий запах керосина и древесного угля, запах сырости и гнили, который ползет из темных джунглей и проникает глубоко в человека, подтачивая его разум…

Почему, в конце концов, я должен жить реальной жизнью? Разве жить иллюзиями так уж плохо?