Идентификация Буратино 2

Как хорошо быть верхолазом! Родиться и жить на этаже, где в твоё окно заглядывает солнце. Таких людей в Вена-Полисе, крупнейшем мегаполисе Европейской агломерации было немного, так что шансов правильно родиться в этом бетонном муравейнике у человека примерно ноль целых и ноль в периоде. А ведь когда-то… когда-то покупка апартаментов на верхних этажах типовой тридцатипятиэтажки, а лучше целого пентхауса было достаточно для созерцания рассветов и закатов. Но город рвался ввысь год за годом, вбирая в себя всё новых обитателей, город рос как на дрожжах после Третьей Мировой войны, которую народ называл теперь просто Войной, Большой Войной или даже Последней. В понимании выживших все войны до глобальной катастрофы были всего лишь репетициями. Кто знает, может они правы в этой своей уверенности.

Так или иначе обстоят дела с историей мы тебе, читатель, не скажем. Но точно знаем — объяснение у вертикального роста города есть. Сначала народ селился на дезактивированной территории, а потом пятно чистой земли расширилось и вокруг Вена-Полиса появилось кольцо ферм и агрофабрик. И город не смог вырваться за это кольцо, снабжающее его такой необходимой биологической едой. Её не хватало, её разбавляли химическим крахмалом и волокнами псевдо-мяса, гидропонной зеленью и просто инертными наполнителями в жуткой пропорции. Мегаполис пытался избавиться от неприятной зависимости, производя искусственную синтетическую пищу… Но обойтись совсем без земляных продуктов земляне не могли. Без неё организмы чахли и довольно быстро загибались, истаивая буквально за три-пять лет.

А потом расширение чистых территорий затормозилось. Во-первых, снизилась отдача от вложений в рекультивацию заражённых земель. А во-вторых, во-вторых, у тех ничьих земель нашлись хозяева. Неорганизованные, дикие, почти нецивилизованные, но при этом смертельно агрессивные и готовые убивать за своё. Своим они могли назвать что угодно и бороться за это всерьёз. Вот эта самая борьба и сделала расширение чистых территорий вокруг крупнейшего мегаполиса убыточным процессом. Если или когда это будет вопрос выживания, а не выгоды, тогда город возьмётся за дело всерьёз и не побоится крови, а пока всё было как было. Одни жмурились на своих балконах на высоте в двести метров над уровнем дна, вторых смотрели на далёкое небо из своих пентхаусов. А третьи ездили посмотреть на него как на чудо с эстакад и смотровых площадок, если находились лишние кредиты и время на пустую забаву. После этого неба потом глаза болят неделю, ворчали старики детям. Эти самые старики уже забыли, что в их детстве небо было гораздо ближе, что его можно было разглядеть между крыш домов.

Что-то я и сам разворчался как те старпёры, ведь не для того ты, читатель, взял в руки эту книжку, чтоб читать о проблемах обитателей дна. Чего там интересного? Заботы о пропитании, жалобы на здоровье, надежда на фарт… У молодёжи мечта, что когда-нибудь и они поднимутся и станут верховыми как старик Карло с соседней улицы. Ему отошло наследство от давно почившего деда, он собрал самого удачливого боевого робота, стал консильери в банде Итальянцев. А всё почему? А потому, что масть свою держал, работой руки не пачкал, был нормальным бродягой всю жизнь. Да он и сейчас периодически на Поле Чудес ходит. А уж там хабара всякого видимо-невидимо. Только успевай собирать. Говорят, он из последней ходки вернулся с большущей телегой трофеев, а в телегу был запряжён его робот. Вот такая яркая жизнь ждет каждого конкретного пацана, надо только… А вот что надо, тут мнения расходились.

Очень сложно было угадать в этих двух мужчинах родных братьев сейчас, а не когда они были мальчишками и спина к спине завоёвывали авторитет. Себе и своей зарождающейся банде. Тогда Кара и Бара Аббасы были одинаково худы, задиристы, оба были готовы рваться в драку с неясными перспективами. Не ради драки, они уже тогда понимали, что всё имеет цену, любое действие должно вести к цели. Нет, тогда они кидались с кулаками и прутами арматуры в бой ради имиджа отчаянных бойцов, ради кредитов и еды, ради какой-никакой, а власти на своей улице. Годы и усилия подняли их гораздо выше, чем предполагали сами братья. Пусть Египтяне не имели своего человека в Городском Совете Вена-Полиса, но уж в нижних ярусах с их авторитетом считались все. Кара раздобрел, его широкая и кудрявая борода спускалась на грудь, а властные глаза прятались под мохнатыми бровями. Бара так и остался худым, клиновидная иссиня-черная бородка закручивалась вперед, как у заправского древнего шумера. Но по части решимости, готовности рвать на части любого заподозренного в посягательстве на их интересы оба брата были одинаковы. Может, Кара чуть расчетливее. Может, Бара еще жестче в методах, особенно после возвращения из похода на Поле Чудес. Сейчас они обсуждали свои перспективы в Бетонном Скворечнике Кара Аббаса, придавившем сразу две высотки.

— Бара, что ты мечтаешь найти в этом бункере, что там может быть такого, что ты готов рискнуть ресурсами всей банды?

— Я не знаю, но те два старика буквально захлёбывались от восторга, когда рассказывали про Убежище Судного дня. Я уверен, они не врали. И они точно знали, что оно есть.

— Ну есть, допустим. Что там могло быть такого, что не утеряло свою ценность спустя семьдесят три года? И даже больше, ведь бункер построили не в последний год, а ранее.

— Я не знаю. Может быть технологии, семена, карты месторождений полезных ископаемых… Наверняка там хранится то, что представляло великую ценность для правителей той эпохи.

— А что, если там предметы роскоши, причем в понимании наших тупых предков, а не настоящие? Или сундуки с их бумажными деньгами?

— Глупость говоришь, Кара. Кто будет хранить бумажки, они были придуманы для расчетов между простолюдинами. А вот золото там быть не просто может, а должно!

— Золото — это хорошо, но только когда его не слишком много.

— Как это?

— Если золота станет слишком много, кто вообще будет его принимать в уплату? Станут как в первые годы обменивать еду на патроны, на энерго-элементы. Оказывать услуги за услуги, продавать одежду за топливо. Это, брат мой, называется инфляция. Или даже кризис.

— Слова умные выучил, а ерунду несешь. Как может быть много золота? Как тебе такое могло прийти в голову?

— В старой книге по истории описывали ситуацию на золотом прииске. Там у всех в карманах было полно золота. Так вот, тарелка какой-нибудь белковой натуральной еды стоила на прииске столько, сколько целый дом в сельской местности на материке.

— Жуть какая. Если подумать, то в этом есть смысл. То есть ты клонишь к тому, что из того бункера нельзя выгребать всё золото сразу?

— Я клоню к тому, что туда вообще лучше не соваться. А ну как мы распечатаем яму с ништяками, а закрыть её не хватит сил? А потом всё богатство расползётся по Евре. Тогда мы опять будем такими же нищебродами как все. Если у тебя горсть золотых и у любого утырка горсть золотых, то ты такой же нищий, как все они. Подумай об этом, Бара.

— Я что, зря все эти годы тратил силы и кредиты? Почему ты молчал раньше?

— Раньше я не верил в успешность твоих поисков. Не видел нужды говорить об этом. — Кара в задумчивости теребил кисти своего цветастого халата, который носил якобы в подражание предкам. — Ты оказался чертовски настойчивым и очень удачливым, брат. Твои бы силы, да на что-то полезное.

— Посмотрите! Это говорит человек, купивший за охренеть какие деньги секс-куклу, а потом еще и оплативший её поиски после похищения! И всё ради чего?

— «Ради понтов» — ты это хотел сказать? Так не бойся произнести вслух, в этом нет ничего зазорного. Если я не буду держать марку перед бандитами, однажды они спросят: 'Кара, а зачем тебе столько кредитов? Ты же их не успеваешь тратить! Давай мы будем отдавать тебе чуть меньше с нашей доли, чтоб у тебя не было забот с лишними деньгами". И они будут правы, лишние деньги — это те деньги, которые не знаешь, на что спустить. Чики, оружие, дома, модули, слуги: без всего этого мы не достойны уважения.