Чтение онлайн

Мы тут все думали, думали. Ведь если наших ребят никто в Австрию не перевозил, то зачем же мы туда едем?

И у нас появились два вопроса. Я очень боюсь услышать «нет» на эти вопросы. Я даже скажу больше. Не будет второго вопроса, если вы ответите на первый отрицательно. Скажите нам, пожалуйста, не в ту ли самую лабораторию мы все едем?

Все повернулись к столику, за которым сидели Стольские. По взглядам людей можно было понять: семья из Израиля задала вопрос, мучивший последние часы большинство присутствующих.

Илья встал так, чтобы его было всем видно, и отчетливо произнес:

– Да, мы едем в это место.

Наступила полная тишина. Было заметно, как второй вопрос повис в воздухе. Спрашивающий, видимо, пытался его правильно сформулировать по-английски, и у него не получалось. Или что-то внутри, какая-то смесь страха и надежды, останавливала этот вопрос.

– Разрешите, я попробую задать этот второй вопрос, – поднялся высокий плотный мужчина. – Мы с женой из Германии. Скажите, пожалуйста, господин Стольский, у вас в лаборатории были еще объекты исследования?

Илья сначала кивнул, потом ответил вслух:

– Да, были. Мы называем их пациентами. В лаборатории было еще двенадцать пациентов. Мужского пола. Все от рождения в абсолютно бессознательном состоянии.

Я не считаю возможным сейчас туда позвонить, чтобы узнать, что там происходит. Думаю, что отвлекать сейчас в лаборатории никого не следует.

У нас с вами есть надежда, и сейчас это главное.

Но, к сожалению, есть нечто, что может нас лишить этой надежды. Я считаю своим долгом всем еще кое-что рассказать, – продолжил Илья. – Это касается «темного облака».

Илья рассказал о средневековом манускрипте. Все прекрасно поняли, что первая часть предсказания уже сбылась полностью. Было вполне резонно согласиться с мнением Ильи о том, что «темное облако» имеет своей целью именно Иисуса.

– Мы с вами едем прямо туда, куда летит этот огромный метеор, – подвел итог Илья. – Из предсказания вовсе не следует, что эту угрозу как-то удастся отвратить. А если не удастся, мы там останемся все и навсегда. Каждый должен решать сам. Но я точно поеду дальше.

Никто больше не стал высказываться, все разбрелись маленькими семейными группками, обсуждая услышанное. Наталия подошла к Илье и тихо сказала:

– Я надеюсь, ты не забыл, что обещал меня больше не оставлять?

Илья обнял ее рукой, и они пошли к автобусу. Когда водитель автобуса негромким гудком позвал пассажиров продолжить путь, все быстро разобрались по своим местам. Новых свободных мест не появилось.

Остаток пути до Зальцбурга проехали практически молча, с двумя «технологическими» остановками. День закончился быстро, как только автобус с равнины опять полез в горы. Правда, теперь это были уже Альпы. Солнце только что было довольно высоко, и вдруг уже скрылось за горами. Водитель ехал не спеша, аккуратно проходя повороты.

Когда до места назначения оставалось около часа, водитель получил от своего руководителя на мобильный телефон сообщение: «Кардинал рекомендовал приехать не ранее 22.00. – И на очередной развилке автобус свернул не к Зальцбургу, а в сторону Вены, добавив еще добрую сотню километров небыстрой дороги».

К поместью подъехали почти в полной темноте. На последней остановке Илья показал водителю поместье на карте, и тот теперь уверенно довел машину до заданного места.

Их ждали. Муса, легко управляясь одной рукой (вторая, по-прежнему, висела на перевязи) запустил автобус во двор. Там уже стояла машина кардинала. Во дворе не было специального ночного освещения. Только большие окна дома, восходящая луна да яркие звезды освещали двор.

Донна Исабель, красивая, помолодевшая и какая-то загадочная, встречала гостей и распределяла по помещениям. Она сразу выбрала пары постарше и направила в спальные комнаты и кабинет хозяйского дома, на втором этаже. Всем остальным были подготовлены места в доме, где жила прислуга. Там места было много, несколько комнат уже давно пустовали, после сокращения штата лаборатории.

Когда Илья в числе последних вышел из автобуса, донна Исабель легкой походкой приблизилась к нему и сделала элегантный реверанс.

Тут она обратила внимание на Наталию.

– Здравствуйте, Вы ведь, наверное, жена господина Ильи?

– Здравствуйте. Да, наверное, – ответила Наталия.

– Это точно моя жена, – сказал Илья.

– Слава Богу, – перекрестилась донна Исабель, и тихим счастливым голосом прошептала для них двоих:

– Уже десять. Десять мальчиков родились. Они все там, внизу. Пока все не родятся, они не выйдут. Ждут, переживают. Такие хорошие ребята.

У меня тут семейная пара знакомая в соседнем городке магазинчик держит, так я попросила их привезти сюда всякой одежды ребятам на выбор. Я туда тоже не спускаюсь, здесь жду. Пусть не мои дети будут, но живые. Вот уж полюбуюсь, как они к своим мамам побегут, – И она вытерла слезы. Радость и грусть были в ее глазах одновременно.

В этот момент две сотрудницы Ватикана с маленькими чемоданчиками в руках деловито подошли к ним.

– Скажите, пожалуйста, где господин кардинал?

– Он внизу, в лаборатории, – ответила донна Исабель, внимательно глядя на неожиданную пару.

– Проводите нас, пожалуйста, к нему. Мы – выездной паспортный отдел Ватикана. Мы должны оформить кому-то новые паспорта. Кардинал сказал, что принято решение обеспечить гражданством Ватикана несколько человек. У нас есть список. Они каким-то образом утратили паспорта. Мы должны их сфотографировать и оформить новые паспорта на основе показаний свидетелей. В своих посольствах они получат визы к себе на родину, а потом у себя в странах обретут, если захотят, обычные паспорта.

Илья переглянулся с Наталией, дивясь продуманности действий кардинала. Донна Исабель подняла указательный палец со словами: – Это точно будущий Папа, поверьте мне, – и повела паспортисток ко входу в лабораторию.

Тем временем в лаборатории открыл глаза последний, двенадцатый «близнец». Медбрат уходил в Риме очень тяжело, он был, на самом деле, отравлен сильнее всех. Ведь он получил противоядие от первого отравляющего вещества не сразу, а с небольшим опозданием. И стоял он к разбитым пробиркам с летучими ядами ближе всех. Но он твердо решил, что будет уходить последним. Если его Бог простит – он успеет уйти, если нет – умрет до этого.