Шрифт:
Синопсис художественного фильма
Этот фильм – легкий и незамысловатый, как уличная песенка, о нью-йоркской девочке. Лет четырнадцати. Она – в том самом возрасте, когда прощаются с детством и вступают в юность. Худенькая, длинноногая, большеглазая и большеротая, живущая, как рыба в воде, в шуме и гаме Манхэттена, этого современного Вавилона.
Весь фильм она не снимает с ног роликовых коньков и носится, как стрекоза, среди автомобилей, в густой толпе пешеходов, в своих шортиках и майке с надписью на груди: «I love New York».
Это – фильм о Нью-Йорке. Как мираж текущем в густой липкой августовской жаре. Об одной его улице, а именно – пятьдесят первой стрит, перерезающей Манхэттен поперек от реки Гудзон до ист-ривер. Эта улица-маршрут, по которому из конца в конец носится на роликах девочка. Улица начинается с кирпичных трущоб, автомобильных свалок и пустырей десятой, девятой и восьмой авеню, пересекает Бродвей, залепленный до крыш рекламами, весь в плясках неона по вечерам, далее – авеню оф Америкас (шестая) – ущелье самых величественных небоскребов, потом – пятая авеню, с самыми роскошными в мире витринами, и тянется дальше, до огромного скелета строящегося небоскреба на Мэдисон авеню.
Девочка – вечно на улице. Потому что мать ее занимается древнейшим ремеслом, и в меблированных комнатах, которые она снимает в трущобном доме у десятой авеню, постоянно меняются клиенты, приводимые ею. Когда очередной мужчина уходит, в их окне отдергивается занавеска – условный знак, что дочери можно возвращаться домой. И тогда она поднимается по лестнице, стуча роликовыми коньками – она их не снимает, зная, что скоро все равно будет выставлена на улицу, с недоеденным сэндвичем в руке.
Конец ознакомительного фрагмента.