Чтение онлайн

Вил Дерпфельд не торопился прибыть в зал ожидания. Платон промаялся целый час, глядя сквозь прочнейший стеклопласт на роскошные стеклянные пирамиды Райского уголка в обрамлении буйной, какой-то почти ненастоящей зелени. Деревья росли ярусами – пышные кроны сменялись переплетением лиан, чтобы внизу разостлаться цветущим кустарником. В яркой листве мелькали сочные оранжевые плоды, почему-то похожие не на фрукты, а на елочные игрушки. По мощеным разноцветным камнем аллеям прогуливались полуобнаженные парочки. И меж ними – полицейские в форме. Обилие полицейских… По штуке на каждого туриста. Платон всегда считал, что охрана должна быть незаметной. Если охрану выставляют напоказ, то либо не все ладно с самой системой охраны, либо у хозяина не все в порядке с психикой, и ему пора посетить психотерапевта. Или это какой-то особый шик – кичиться охраной?

Наконец Вил Дерпфельд явился. Этот начинающий полнеть белокурый гигант вовсе не торопился познакомиться со своим свидетелем. Однако пропуск принес. И профессор Рассольников был освобожден из временного плена. Пропуск был необычного вида – внешне полная иллюзия желтого лимона средних размеров с остреньким носиком. Его полагалось носить на шее, подвешенным на цепочке. Причем все время и так, чтобы было видно.

– На вашей планете все носят на шее такие «лимоны»? – не поверил Платон и глянул на пожилую пару в зале ожидания. Никаких «лимонов» на них не было.

– Это временный пропуск. Если вы – член клуба, то «песня» вам ни к чему. Мы называем эту штуку песней. В случае нарушения правил она начинает мурлыкать какую-нибудь песенку-дешевку. И вас тут же хватают под белы ручки и ведут. – О работе «лимона» сержант рассказывал с видимым удовольствием.

– Что-то вроде желтой звезды, – уяснил Платон.

– А что такое желтая звезда? – не понял полицейский.

– Это не относится к делу.

– Объясните, что такое желтая звезда, – Вил посуровел. – Я требую.

Профессор объяснил. Причем не очень кратко. Говорил минут пятнадцать. Вил Дерпфельд слушал внимательно. Потом удовлетворенно кивнул:

– Теперь я это знаю. – Будто галочку поставил против «желтой звезды». – Едем в «Эдем». Это наш самый лучший отель. Знаете, что такое Эдем?

– Разумеется.

– Я тоже теперь это знаю. Выяснил в Интернете, – поведал сержант с гордостью. – Дорогая штучка.

– Дорогая?

– Ну да, плата высока: всю жизнь не ругайся, баб не трогай, по морде никому не смей врезать, всяким неудачникам и лентяям помогай. И в награду номер с песнями и прочей дребеденью. Я предпочитаю номер с девочками.

«Тупица», – подумал Платон.

Полицейский глайдер ждал их на спецплощадке. У входа дежурил полицейский. На Платона коп посмотрел неприязненно, как на любой другой планете смотрят на арестованных. Нет, на арестованных, пожалуй, смотрят более дружелюбно. Обычно так на других планетах смотрят на осужденных. Причем на большие сроки и за что-нибудь мерзкое. Например, за кражу денег со счета пенсионного фонда служителей закона. Нетрудно догадаться, что причина тому – желтый лимон, висящий гирей на шее археолога.

– Я буду жить в «Эдеме»? – спросил Платон, усаживаясь на сиденье глайдера рядом с Дерпфельдом.

– Как же, разогнался! Полицейское управление оплачивает твое пребывание на планете, – сержант почему-то перешел «на ты». – «Эдем» нам не по карману. Так что мне ведено приютить тебя в моей норе. А в «Эдем» мы летим потому, что именно там был убит Корман.

Выходит, погибшему по карману было проживание в «Эдеме». А ведь еще два года назад Фред не мог выложить на шахтерской планетке Адонис за комнатушку несколько кредитов. Но этими сведениями Платон не стал делиться с полицейским.

– Давно знаешь Кормана? – Тот уже начал допрос.

– Около трех лет. Он спас мне жизнь. – Теперь, когда Корман мертв, можно в этом и признаться без ущерба для самолюбия.

– У него были враги?

– Куча. Но обычно этим людям нечем было заплатить за выпивку в дешевой забегаловке, так что приобрести пропуск в здешний рай…

– Пропуска на нашу планету не продаются, – прервал профессора Вил Дерпфельд. – Сюда можно попасть только по приглашению, вступив в клуб друзей Рая. Теперь ты это знаешь.

– Тем более, глупо спрашивать о врагах, – пожал плечами Атлантида. И пожалел, что не остался на Кроне-3. Симбиоз с паутиной уже не казался таким ужасным. Паутина хотя бы не выказывает каждую секунду свое превосходство.

– Они могли попасть сюда по приглашению, – настаивал полицейский. – Я… – он сделал заметное ударение на этом «я», –допускаю, что такое приглашение можно подделать.

Выходило, что начальство Дерпфельда таких допущений не делало.

– Хочешь сказать, что Корман был членом клуба? – удар по самолюбию был весьма ощутим. А профессор Рассольников никогда не скрывал ни от себя, ни от других, что он человек честолюбивый.

– Разумеется, и он, и его жена.

– Фред женился? – Платон был удивлен. В который раз.

– Ну да. Забронировал номер в «Эдеме» на весь период медового месяца. Бедняга потрахал женушку две недели, и его кокнули.

Может, Альфред женился на какой-нибудь очень богатой пожилой дамочке, которой лет двести. Биокоррекция ныне творит чудеса. Столетние красотки выглядят как сорокалетние. А ради того, чтобы числиться в первой сотне галактических миллиардеров, можно забыть про год рождения своей жены. Впрочем, строить теории – это по части полиции, хотя вряд ли этот тип мог придумать какую-то версию, если судить по высоте его лба. Платон с сомнением окинул взглядом голову полицейского. Лоб, впрочем, был не таким уж и низким. Если не сравнивать его размеры с размерами челюсти.

Глайдер опустился прямо на огромный пруд. Внизу скользили рыбки, колебались седые водоросли. Сама поверхность была, как стекло, – антигравитационная пленка накрывала пруд невидимой крышкой.

– И где номер Кормана? – спросил археолог, оглядывая белоснежную колоннаду, окружавшую пруд.

– Все ЭТО его номер. – Вил сделал широкий жест. – Там бассейн. Вон там прогулочный парк. В конце галереи столовая…

– Мы будем обедать?

– Нет. – Казалось, Дерпфельд не понимал шуток. Интересно, как он общался с Корманом? Вероятно, они не были знакомы. К взаимному удовольствию. – Конгресс «АнтиФоменко» хотел снять этот номер для своей конференции, но устроителям он оказался не по карману. Им пришлось довольствоваться более скромными помещениями. А вот «фоменковцы» проживали здесь целых две недели. Как раз незадолго до прибытия вашего друга.