Чтение онлайн

В помещение вошли Асмодей и Бах. Мария, показав на Асмодея, рассказала, как он ускользнул от хавронов, как унесся в будущее и что обнаружил в том будущем.

– Сейчас вы и сами увидите, что видел наш друг.

Асмодей развернул на стене экран, поставил перед ним демонстрационное кресло. Бах тихо заговорил с Марией.

– Мы с Асмодеем вернулись из радиоактивной долинки. Облетели ее, взяли пробы пород, индикаторами просветили недра на глубину. Обнаружена урановая жила с повышенным содержанием легкого урана. Идеально делящийся материал! И если жилу растворить в воде – а она растворима – и слить урановый ручеек в обширную пещеру, то образуется тот самый объем урана, который ядерщики именуют критическим. Пустоты в недрах тоже найдены – природа сама заготовила помещение для горна.

– В общем, на Дилоне созданы все условия для своего Кракатау, – с улыбкой дополнила Мария.

– Не Кракатау – в сотни раз мощней! Ведь тот знаменитый Кракатау – что? Побушевал в августе 1883 года, погубил сорок тысяч человек и иссяк. Мы создадим вулкан непрерывного действия, к тому же постепенно нарастающего – другой не годится. Нужна твоя помощь, Мария. Нужны рабочие – хавроны, дилоны, рангуны. В общем, все черти с дьяволами. И ангелы в роли прорабов.

– Позабочусь, – пообещала Мария, и Бах ушел.

Большой экран в помещении для пленных давал изображение и крупней, и отчетливей показанного в салоне – Мария повторно всматривалась в видения киборга, открывая в них новые детали. И комментировала картины грядущего обстоятельней, чем Кнудсен: бочкообразные Бессмертные и понятия не имели о том, что представлялось естественным для хронавтов.

– Теперь вы знаете, что ждет вашу планету, – закончила Мария.

Рангуны взволнованно переговаривались – и человеческими голосами, и еще более непонятными Марии рыком и клекотом: в отличие от дилонов Бессмертные свободно высказывались на разные голоса. Кагула громко прокричал Ватуте человеческими словами:

– Это был ты, Ватута, я увидел хорошо, я увидел! Но почему ты превратился в младенца, почему ты превратился, Ватута?

– Это был я, – мрачно согласился Ватута. – Я не знаю, Кагула, почему я превратился в ребенка. Я никогда не был ребенком. Я не мог стать ребенком. А тот плачущий старик – ты, Кагула. Ты был стариком, Кагула.

– Я был стариком, я был, – печально сказал Кагула. – Я видел себя стариком, Ватута. А то тело, что лежало у моих ног, это же Дилай, Хранитель Энергии, он лежал у моих ног, он лежал!.. Ватута, скажи свое великое решение, скажи. Этого же не может быть, чтобы Дилай умер, Бессмертный № 1, твой предшественник, Ватута. Скажи решение, Ватута, скажи!

– Право решения принадлежит Повелительнице! – Ватута зло показал на Марию.

Она слушала их восклицания, всматривалась в их возбужденные лица – и ей вообразилось, что она не на космическом корабле, в кругу пленных врагов, а в каком-то детском саду, среди детей, которые играют в Бессмертных. Что было бы с рядовыми людьми, не экипажем хронолета, узнай они, что в скором будущем на Земле погибнет все живое? Мария усмехнулась, столь разительно иной представилась реакция людей на грозное известие. Дети, большие дети – странная цивилизация, достигшая технических высот, но не вышедшая из интеллектуального младенчества. От этого, от законсервированного младенчества, и ребяческое их самолюбие, и неосознанная жестокость, и стремление все превращать в игру – детское влечение строить, чтобы тут же разрушать. Все окружающее – набор игрушек! «Дети, – думала она, – сообщество вечных детей, так и не приблизившихся к взрослости – вот истина их поведения; она вовсе не в порочности их бессмертия, как выдумал Бах. Сегодня же докажу ему, что люди, стань и они бессмертными, отнюдь не выйдут из мира морали, отнюдь не станут по ту сторону добра и зла, и деятельность их, по-прежнему разумная и полезная, отнюдь не превратится в подобие детской хлопотни, как он зло именует младенческую игру в бессмертие».

Ватута впервые изменил предписанному себе смирению.

– Ты улыбаешься, Повелительница! – закричал он. – Пригрозила великими несчастьями – и улыбаешься! Ты радуешься, Повелительница!

– Я улыбаюсь своим мыслям. И ты верно понял – радуюсь.

– Тому, что планете угрожают беды?

– Нет, тому, что это так взволновало вас. Вижу в этом хороший знак. Я ведь предупредила, что лишь соединенные усилия всех – рангунов, дилонов, хавронов – могут предотвратить надвигающуюся беду.

– Дилоны – наши вечные враги, Повелительница. Они ненавидят нас. Мой министр Прогнозов и Ведовства Кун Канна… Мы захватили его в плен, вознесли на такую высоту, а он? Вдруг восстал и погиб, пытаясь наброситься на меня. Все дилоны такие.

– Пусть отношение дилонов к вам тебя не беспокоит. Важно ваше отношение к ним. Хочу устроить твою встречу с Гуннар Гунной. Будешь возражать?

Ватута, видимо, решил, что не следует перебирать в противоборстве. Он покорно склонил голову.

– Твоя воля, Повелительница! Будут еще приказы?

– Будут, Ватута. Войну рангунов с дилонами запрещаю. Строительство и разрушение прекращаются. Освободившиеся жители: вы, ваши солдаты хавроны, ваши пленники дилоны – в общем, все население направляется на строительство важного объекта, которым руководит твой бывший пленник, твой – уверена – будущий друг.

Ватута кивнул Кагуле.

– Ты слышал приказ Повелительницы, Кагула?

– Я жду твоего решения, я жду…

– Будешь командовать всеми строителями объекта Баха.

– Понял. Большое строительство вдалеке от города. Наши мерзкие враги дилоны, наверно, нападут на строителей, Ватута? У них такие резонансные орудия, такие орудия!

Ватута выразительно скривил львиное лицо.

– Повелительница запретила войну.

– Дилоны не нападут, – твердо сказала Мария.

– Будем строить, – радостно сообщил Кагула. – Выстроим и сразу разрушим. Наш бывший пленник будет доволен, он будет…

Мария не сдержала новой улыбки. Представление о рангунах как о народе взрослых младенцев укреплялось. Кагула огорчился, услышав, что строительство разрешается, и самого высокого класса, а разрушение запрещено. Бессмертный № 29, в отличие от Властителя, и не собирался демонстрировать покорность. Он удивился – зачем же строить, если потом нельзя разрушить? Мария растолковала, что таковы обычаи людей: люди, построив, не разрушают, а надолго сохраняют возведенное.

– Повелительница, – сказал Ватута, – разреши заметить, что, находясь на корабле, мы не сможем выполнить твои приказы. Значит ли это, что ты освобождаешь всех пленных?