Хризантемы
Шрифт:
Эльза, сидя на корточках, с любопытством смотрела, как этот странный расхлябанный катафалк проезжает мимо нее. Но он не проехал мимо. Вместо этого фургон вдруг свернул на ведущую к их ферме дорожку и кривые старые колеса визгливо заскрипели по ней. Из под колес выскочил беспородный пес и стремглав понесся вперед. Мгновенно две дворовые овчарки бросились к нему навстречу. Потом все трое приостановились, на тугих прямых ногах, с вытянутыми в струнку мелко-дрожащими хвостами, и величественной походкой стали медленно кружить, принюхиваясь друг к другу. Фургон подъехал к садику, где Эльза работала, и тоже остановился. Беспородный пес, почувствовав, что преимущество не на его стороне, опустил хвост и залез, оскалив зубы, обратно под колеса.
«Это боевая собака и умеет драться, стоит ей только начать» — сказал сидящий на повозке человек.
«Да? Это сразу видно» — рассмеялась Эльза — «И как часто ей приходиться начинать?»
Незнакомец подхватил ее шутливый тон: «Иногда ей не приходится начинать в течении многих недель»
Выпрямившись, он перелез через колесо и спустился вниз. Лошадь и ослик, словно увядшие цветы, мгновенно опустились на землю. Только теперь Эльза смогла рассмотреть насколько большим и тяжелым был этот человек. Несмотря на то, что у него были седеющие шевелюра и борода, он не казался старым. Его помятый черный костюм лоснился жирными маслянистыми пятнами. Улыбка исчезла с его лица как только он перестал говорить, и в темных глазах застыло то мечтательное выражение, какое часто можно наблюдать в глазах моряков и водителей грузовых машин, работающих на дальних междугородних рейсах. Он снял помятую шляпу и оперся грубыми, мозолистыми, в черных трещинах, ладонями, об проволоку забора, окружавшего садик Эльзы.
«Я сбился с дороги, мэм. Не скажете ли вы мне — или эта проселочная колея выведет меня к шоссе на Лос-Анджелес?»
Эльза приподнялась и спрятала ножницы в карман вельветового фартука.
«Вобщем-то — да. Но она идет вдоль реки, очень кривая и на ней песка почти по колено. Я не думаю, что ваша упряжка сможет пройти»
«Вы будете удивлены, если я вам расскажу, через что моя упряжка может пройти» — сказал мужчина, даже с некоторой суровостью.
«Стоит ей только начать?» — улыбнулась Эльза
«Да. Стоит ей только начать» — по его губам скользнула ответная улыбка
«В таком случае вы выиграете во времени если вернетесь назад к Салиносу и оттуда возьмете шоссе на Лос-Анджелес».
Он провел большим пальцем вдоль проволоки, так, что та тихо и тонко запела.
«Я не особенно спешу, мэм. Видите ли, я держу путь из Сиэтла в Сан Диего. Каждый год я проделываю его. А потом возвращаюсь обратно. На это уходит все мое время. Шесть месяцев в одну сторону и шесть — в другую. Еду следом за хорошей погодой»
Эльза сняла перчатки и положила их в карман фартука, туда, где уже лежали ножницы. Она потрогала края своей шляпы в поисках выбившихся из под нее волос и сказала: «Наверное очень интересно так жить, как вы живете»
Мужчина заговорщически перегнулся через забор:
«Возможно вы заметили надпись на моем фургоне. Я чиню кастрюли и точу ножи и ножницы. Нет ли у вас какой-нибудь работы для меня?»
«Нет, ничего у меня нет» — ответила скороговоркой Эльза. Ее глаза затвердели и стали холодными как сталь.
«Ножницы — это наиболее сложная вещь. Многие не знают как правильно их точить и только портят. Я же все делаю правильно, у меня есть для этого специальный инструмент. Мной запатентованный, вроде бобины, работает как по маслу.»
«Нет, не надо. У меня ножницы острые»
«Не надо, так не надо» — согласился незнакомец — «а как насчет кастрюль? Битые, с дырками… Я чиню любые. Становятся как новые, даже не нужно других покупать. Вы сможете сэкономить на этом хорошую сумму»
«Нет» — отрубила его Эльза — «я же вам сказала, что у меня для вас ничего нет»
Его лицо изобразило горечь и тон стал плаксивым:
«Я ничего не ел с утра. Возможно, что ужина у меня тоже не будет. Видите ли — я сбился с дороги. На шоссе между Сиэтлом и Сан Диего меня знают многие. Они оставляют для меня различные вещи, потому что знают, что я делаю свою работу качественно и беру за нее недорого и они могут на этом хорошо сэкономить»
«К сожалению» — еще раз раздраженно повторила Эльза — «у меня для вас нет никакой работы»
Глаза незнакомца отпустили ее лицо и стали изучающе скользить по окружающим предметам, пока не остановились на корыте для рассады, той, над которой еще недавно Эльза с таким упорством трудилась:
«Что это за цветы, мэм?»
Раздраженность мгновенно исчезла с лица Эльзы:
«О, это хризантемы, белые и желтые. Я выращиваю их. Они вырастают у меня очень большими, больше чем у кого бы то ни было, из тех кого я знаю»
«Это цветы на длинных ножках? Выглядят как маленькие облачка цветного дыма?»
«Ах, как точно вы их описали. Да, именно так они и выглядят»
«И у них еще такой неприятный запах, пока к нему не привыкнешь»
«Совсем и нет» — возразила Эльза — «у них очень приятный горьковатый запах»
«Да, да. Мне он тоже нравится» — немедленно поменял свое мнение незнакомец.
«В этом году у меня выросли цветы почти в четверть метра диаметром» — гордо сообщила ему Эльза.
Мужчина перегнулся через забор еще больше:
«По той дороге, что я ежегодно езжу живет одна женщина. У нее самый красивый сад из всех, что я когда-либо встречал и в нем растут разные цветы. Все, кроме хризантем. Прошлый раз, когда я чинил для этой женщины ванну с медным дном (это очень сложная работа, но я делаю ее отменно) она меня попросила, что если я когда-нибудь встречу человека выращивающего красивые хризантемы попросить у него несколько семян»
Эльза оживилась и сказала порывисто:
«По-видимому ваша женщина мало разбирается в хризантемах. Конечно их можно вырастить из семян, но гораздо легче из таких вот ростков, как эти»
«А-а. В таком случае, я полагаю, мне вряд ли удастся заполучить их?»
«Почему же нет? Я посажу их во влажный песок и вы сможете забрать и увезти. Пока будете в дороге, они пустят в песке корни, а потом уж ваша знакомая сможет пересадить их к себе в сад»
«Она будет вам очень благодарна. Ваши цветы на самом деле такие, какими вы их описали?»