Чтение онлайн

— В этом вы можете быть уверены, — заверил гондорца Элронд. — Есть и другие силы в этом мире, и другие владения. Андуин Великий несет свои воды мимо многих берегов, прежде чем достичь Аргоната и Ворот Гондора.

— Но, я думаю, всем было бы только лучше, объединись эти силы, — подал голос Глоин. — Союз не сильнее ли отдельных армий? Есть ведь в мире и другие кольца, пусть не такие сильные, почему бы не воспользоваться ими? Семь потеряны для нас, если только Балин не нашел Кольца Трора. Теперь–то я могу сказать, Балин и ушел в надежде отыскать это Кольцо.

— Балину незачем было ходить в Морию, — сказал Гэндальф. — Трор передал свое Кольцо Трайну, но Трайн не успел передать его Торину. Трайна пытали в подземельях Дол Гулдура и отняли Кольцо силой. Я пришел слишком поздно.

— Так это черные дела! — вскричал Глоин. — Когда же придет день нашей мести? — Гном с трудом взял себя в руки. — Но остаются еще Три. Есть же эльфийские Кольца, тоже могущественные, как говорят, и появились они на свет вместе с Единственным, рожденные той же Черной Рукой. Где они? Почему их не используют? Мне хотелось бы услышать ответ эльфийских правителей.

Эльфы молчали.

— Разве я не ясно выразился, почтенный Глоин? — ответил за всех Элронд. — Три не имеют к Саурону никакого отношения. Он не касался их. Но о судьбе Трех лучше молчать. В этот час, когда нас раздирают сомнения, я могу лишь уверить вас: Три не бездействуют. Но никогда не мыслились они оружием, не в том их сила. Их создатели стремились не к власти или богатству, их влекло знание, творчество, стремление сохранить мир в первозданной чистоте. И с помощью Трех эльфам Среднеземья многого удалось достичь, хотя во всех их свершениях пребывает печаль. Но если Враг обретет Одно, гибели обречено все созданное владеющими Тремя, ибо сердца их и помыслы станут доступны Темному Властелину. Он изо всех сил стремится к этому.

— Я понял, — склонил голову Глоин. — Теперь я хочу узнать, что произойдет в мире, если Единственное будет уничтожено, как предлагали сегодня?

— Я не могу точно ответить на твой вопрос, — печально произнес Элронд. — Может быть, Три получат свободу, и с их помощью удастся залечить раны мира. Но может случиться и так, что с исчезновением Одного истает сила Трех, тогда уйдет из мира и забудется немало прекрасного. Я думаю, что именно так и произойдет.

— Эльфы готовы заплатить такую цену, — сказал Глорфиндейл, — за гибель Саурона и избавление мира от его владычества на веки вечные.

— Ну, вот мы и вернулись снова к последней нашей возможности, — невесело улыбнулся Эрестор. — Кольцо должно быть уничтожено. А между тем решение этой задачи все так же далеко от нас. Какие силы помогут нам отыскать огонь, породивший Одно? Первый же шаг к Ородруину — шаг отчаяния. Я бы даже осмелился назвать это глупостью, и только известная всем мудрость правителя Элронда останавливает меня.

— Значит, ты считаешь — отчаяние или глупость? — усмехнулся Гэндальф. — Но отчаяние существует для того, кто увидел несомненный крах своих устремлений. Где он? Мы взвесили все пути, мы увидели всего лишь несомненную необходимость одного из них и выбираем его — это мудрость. Глупостью она может показаться обольщающемуся ложными надеждами. Впрочем, пусть глупость послужит нам щитом, укроющим от Врага. И Враг отнюдь не лишен мудрости, но он взвешивает все самым тщательным образом на весах злобы. Обо всех сердцах судит он под знаком своего устремления — жажды власти. Ему едва ли придет в голову мысль об уничтожении Кольца. Как? Уже владея им — уничтожить? Нет, он не будет и думать о такой возможности.

— Хотя бы первое время, — поддержал мага Элронд. — Дорога тяжела, ни сила, ни мудрость далеко по ней не уведут. На этой дороге у слабых будут равные шансы с сильными. Мудрые знают — такое случается, когда сдвигаются мировые колеса. Их приводят в движение руки малых сих, пока глаза великих устремлены вдаль.

— Достаточно, Мастер Элронд! — неожиданно произнес Бильбо, вставая. — Я уже все понял. Раз Бильбо заварил эту кашу, ему и расхлебывать. Мне прекрасно жилось здесь, и книга моя хорошо шла. Я ведь уже окончание пишу, даже конец придумал: «И с тех пор он жил счастливо до конца дней своих». Это — хорошая концовка, не новая, конечно, но хуже она от употребления не стала. Жаль менять, а видно, придется. Ну, если удастся, допишу еще несколько глав. Досадно, конечно, но ладно. Когда мне идти?

Боромир, с огромным изумлением взиравший на хоббита, готов был расхохотаться, но взглянув на остальных и заметив на лицах уважительную серьезность, сдержался. Улыбнулся лишь старый Глоин, да и то давним воспоминаниям.

— Конечно, дорогой Бильбо, — рассудительно заговорил Гэндальф, — если бы ты заварил эту кашу, тебе бы и расхлебывать. Но под старость ты, надеюсь, понял, что приписывать себе зачин в великих делах — это решиться надо, будь ты хоть трижды герой. Нет, ты погоди кланяться. Сказано было неплохо, предложение мы оценили, но дело это не твое. Не вернется к тебе Кольцо, коли ушло однажды. Если позволишь дать тебе добрый совет – изволь: твое Приключение в этой истории кончилось. Осталось только дописать книгу. Вот и дописывай. А конец не переделывай ни в коем случае! Нет нужды. Только приготовься писать продолжение, когда вернутся другие.

Бильбо рассмеялся.

— Впервые слышу от тебя не только дельный, но и приятный совет. Даже опасаюсь: поскольку все твои неприятные советы неизменно были к добру, то не к худу ли приятный? Впрочем, ты прав, конечно. У меня уже ни сил, ни удачи не хватит, чтобы справиться с Кольцом. Его сила растет, а моя–то — нет. Надеюсь, ты скажешь, кого имел в виду под этим безликим словечком «другие»?

— Тех, кто пойдет с Кольцом.

— Да что ты говоришь! Я бы ни за что не догадался! Ну и кто же это? Наконец–то мы добрались до сути. По–моему, только это и должен был решить наш Совет. Эльфы, вестимо, питаются звуками и могут долго прожить на одних речах, гномы всему миру известны своей выносливостью, но я–то — всего–навсего старый хоббит, пропустивший полуденную кормежку. Давайте быстренько назовем имена и пойдем обедать.

Никто не ответил Бильбо. Фродо переводил взгляд с лица на лицо, но не встречал ответных взглядов. Казалось, весь Совет опустил глаза, погрузившись в глубокие раздумья. Фродо почувствовал страх, словно сейчас объявят приговор, которого он хоть и ждал, но все надеялся — не пронесет ли мимо. «Отдохнуть! Побыть в покое!» — кричало все его естество. Он встал и заговорил, сначала с усилием, удивленно вслушиваясь в собственные слова.

— Я возьму Кольцо. Только я не знаю дороги.

Элронд поднял голову. Его глаза словно пронзили хоббита.

— Думаю, я правильно понял твои слова, — проговорил он. — Я убежден, это — твоя задача, Фродо. Если ты не справишься с ней, значит, не справится никто. Для народа Шира настала пора уйти от своих мирных полей сотрясать крепости и советы Мудрых. Кто из нас мог предвидеть это? А ведь если Мудрые действительно мудры, они должны были бы предвидеть этот час.

Тяжкий груз достался тебе. Столь тяжкий, что никто в мире не осмелился бы взвалить его на ближнего. Не осмелюсь и я. Но если ты добровольно выбрал свою участь, я скажу: выбор твой верен. Встань из прошлого все могучие друзья эльфов — Хадор, Хурин и Турин, даже сам Берен — твое место было бы среди них.