Хранитель
Шрифт:
– С дружком?
– переспросил вконец сбитый с толку старик.
– С каким еще дружком?
– А с таким, у которого тоже деньжата водятся. Мы сразу-то вдвоем не сунулись, боялись тебя, почтенный, испугать… Эй, Тощий, давай сюда! Старик - свой человек!
– Не ори!
– спохватился «свой человек».
– Караул наведешь… Небось недавно тут?
– Мы оба тут недавно, - сказал, возникая из темноты, умница Челивис.
– Голос его стал грубее, надменные манеры Сына Рода исчезли напрочь.
– Ух, прямо руки чешутся, как хочется костяшки побросать… Слышь, дед, а караул часто ходит?
– Частенько… Да вы, парни, не тревожьтесь, их издали слыхать. Спрячетесь в темном углу, ветошкой накроетесь - вроде груда тряпья лежит…
– Золотой ты дед!
– совершенно искренне сказал Орешек. Краем глаза он глянул на большую, с массивными прутьями клетку, в которой прильнули друг к другу две несчастные, потерянные фигуры, едва различимые в полумраке.
– У тебя деньги-то есть? А то и в долг поверим, коробка ведь твоя…
– Еще чего!
– оскорбился старик. Он встал, ушел за клетку, долго постукивал там какими-то черепками. Наконец вернулся и гордо предъявил три медяка.
– А у нас и серебра малость найдется, - сообщил Челивис, который успел за время отсутствия сторожа перетряхнуть свой кошелек и припрятать большую часть денег.
Услышав про серебро, старик на глазах помолодел: спина распрямилась, плечи расправились, глаза засверкали.
– Садись, не тяни, - махнул рукой Челивис и устроился под факелами так, что сторожу пришлось сесть спиной к клетке с пленниками.
Принимая из рук деда коробку, Орешек сделал сообщнику знак, у аршмирских шулеров означающий «играем на проигрыш, не жалеем денег». Челивис ответил надменным взглядом: мол, соображаю, не учи… Но тут же в этом взгляде мелькнуло изумление. До игрока дошло, что его партнер - Сын Клана!
– слишком много знает.
Старик не заметил этой безмолвной беседы. Он вообще перестал замечать что бы то ни было, кроме гремящей коробки и падающих на пол костяшек. Лиса-удача, вертя хвостом, бегала по кругу, но чаще других выигрывал старик. От азарта у него тряслись руки. В эти мгновения у него за спиной мог бы проползти дракон или протанцевать свадебная процессия - сторож не обернулся бы. И уж разумеется, он не заметил, как с желоба на клетку тихо спустилась темная фигура, растянулась ничком…
Пленники, люди бывалые и сообразительные, ни вскриком, ни резким движением не выдали своего потрясения. Лишь с надеждой поглядывали наверх - туда, где неведомый спаситель, вцепившись в толстые металлические прутья, стал с усилием их раздвигать.
Работа шла медленно, успел подойти караул. Отзвуки шагов издали долетели в пещеру. Тихоня заблаговременно перебрался назад, на желоб. Орешек и Челивис растянулись вдоль стены. Дед-Мухомор забросал их вонючим тряпьем. Четверка стражников остановилась побалагурить со сторожем. Орешек лежал, слушал и тихо радовался, что затеял игру в «радугу». Сначала-то он собирался попросту отвлечь деда разговором и стукнуть его по башке. Хороши бы они сейчас были без такого союзника!
Впрочем, по башке сторож все-таки получил. Позже. После того как Тихоня раздвинул прутья. Старик этого не услышал: Челивис и Орешек наперебой тараторили разную веселую ерунду. Тем временем акробат подсадил жену наверх, та ловко протиснулась меж прутьев. Тихоня прошептал женщине несколько слов, она кивнула, влезла на желоб и проворно поползла в темноту. Когда циркачка исчезла из глаз, Тихоня протянул руку ее мужу. Акробат в два счета вскарабкался на крышу, выслушал шепотом своего спасителя и молча заскользил по желобу. Почти сразу за ним двинулся и Тихоня.
Именно в этот момент Орешек подхватил переброшенную партнером коробку и аккуратно стукнул сторожа по голове за ухом. Тот ткнулся носом вперед и потерял сознание.
– Живой?
– без особого интереса спросил Челивис, вставая на ноги и прикидывая, как по прутьям клетки вскарабкаться на желоб.
– Живой. Вот я его сейчас свяжу… тряпку разорву и свяжу…
– Зачем?
– Ну… когда найдут, все-таки меньше ему влетит. Коробку спрячу, выигрыш ему за голенище ссыплю…
– Еще чего - выигрыш! Ведь жульничал, ветошка старая! Да как неловко жульничал, прямо в глаза бросалось!
– Ну и что? А мы разве честно играли?
– Да его все равно на эти… нижние ярусы отправят!
– С серебром-то? Не думаю. Откупится!
Челивис фыркнул - мол, как господину угодно!
– и полез наверх. Орешек задержался, чтобы связать сторожа и убрать коробку.
Получилось так, что он покинул подземелье последним. И как раз на его долю выпал ужасный сюрприз: лаз обрушился, осыпался прямо перед его лицом!
Не без труда выбравшись обратно на желоб, Орешек усилием воли задавил в сердце отчаяние и страх, заставил себя думать.
Раскапывать лаз? Но землю и камни прядется высыпать вниз, в коридор. И как только мимо пройдет караул…
Ладно, все ясно. Что еще можно сделать?
Этот ход наверняка не единственный: подземелье большое, в нем работает много народу… надо же его проветривать…
Ну так надо двигаться поживее, пока охрана не обнаружила связанного деда!
Орешек пополз по желобу, волоча за собой плащ, и вскоре действительно обнаружил круглый, довольно широкий лаз. Он поспешно юркнул внутрь, гоня от себя мысли о решетке, которая может встретиться на пути.
Решетка не встретилась. Все оказалось гораздо хуже. Ход вывел не на склон горы, а в соседний коридор. Там тоже был желоб, и Орешек вжался, втиснулся в него: внизу раздавались размеренные глухие шаги. Прямо под ним взад-вперед ходил охранник.
В стене напротив Орешек увидел длинный ряд ниш, забранных решетками. Можно было не гадать, что это такое: воздух в коридоре был тяжелым от дыхания множества глоток, густым от зловония немытых тел: он был наполнен храпом, негромкими сонными стонами, чьим-то отрывистым бредом.
Молодец. Приполз. Прямо туда, куда надо… О Безликие, за что же так?..
Гора всей тяжестью навалилась на несчастного парня, стиснула, сжала со всех сторон. Нет ничего страшнее детских страхов, когда они внезапно встают перед взрослым человеком - как услышанные Орешком давным-давно жуткие рассказы о подземных поселках рабов.
И в этот миг Орешек почувствовал, второй раз за эту ужасную ночь, как дернулось у него под локтем опушенное мехом сукно.
Приподняв руку и освободив прижатый телом плащ, Орешек с тоскливым недоумением глядел, как Заплатка по-змеиному тянется вверх по стене. Но тут же в карих глазах парня вспыхнули понимание и надежда: над головой темнело отверстие, не замеченное в панике. Именно там исчезал сейчас край коричневой ткани.