Хранитель
Шрифт:
– Зачахну!
– обрадованно подхватила наемница.
– Пить не стану, есть не стану… буду сидеть и глядеть перед собой пока не сдохну!
– И разговаривать не будешь?
– обеспокоился голос.
Аранша затрясла головой с выразительным мычанием - словно уже откусила себе язык, чтобы ненароком не порадовать гостеприимного хозяина беседой.
– А… кого из вас мне тогда оставить?
– послышался недоуменный вопрос.
Гости наперебой начали уверять, что не годятся для плена - такими уж капризными и нежными уродились! Керумик даже улегся на еле видимый в темноте пол и вдохновенно изобразил гибель в лютых корчах.
Под таким напором человеческих эмоций хозяин дрогнул, растерялся и соболезнующе предложил прикончить бедняжек, чтобы не мучились.
Бедняжки не оценили трогательного порыва, сердечное предложение отвергли и предложили за свою свободу выкуп.
Хозяина рассмешила очаровательная наглость двуногих зверушек, вообразивших, что они смогут угодить ему подарком.
Но тут с пола подал голос Керумик:
– А может, мы для тебя поймаем какого-нибудь зверя по смешнее… и чтоб жил подольше… чтоб он тебя пережил, паучина треклятый!
– Последнее было сказано негромко и в сторону.
– Да?
– заинтересовался хозяин, то ли не расслышав нелюбезной реплики, то ли не соизволив обратить на нее внимания.
– И кого бы ты мне предложил?
– Притворяшку. Это не зверь, а целый зверинец.
– Притворяшку? Не знаю такого… Те два Охотника никогда…
– Значит, тебе дураки попались!
Керумик, похоже, освоился с ситуацией. Он непринужденно уселся на полу и начал рассказывать о звере размером с собаку, который умеет принимать множество обличий. То крылья отрастит, то ласты, а если надо - клыки из пасти выпустит. Но это так, попугать встречных чудищ. Сам притворяшка - робкий, тихий… насекомых лопает, яйца птичьи…
– Хочу!
– очарованно отозвался хозяин. Огоньки завертелись, словно ветер закрутил стайку светлячков.
– Хочу притворяшку! Иди и поймай! Но вот эта, смешная, побудет здесь, а то вдруг ты погибнешь, я вообще ни с чем останусь…
– Идет!
– подозрительно легко согласился Керумик.
– Это что ж выходит - я здесь застряну?
– возмутилась Аранша.
– Одна?!
– Не плачь!
– утешил ее голос (хотя Аранша и не собиралась пускать слезу).
– У тебя будет своя будка и кормушка. Смотри!
Темнота отступила, открыв некое подобие бревенчатой крестьянской избы. Одна стена отсутствовала, взгляду открывалось внутреннее убранство избы: тяжелый стол, широкая скамья, на которую брошено что-то вроде лохматого тулупа… плетеные камышовые циновки на полу… все вроде бы настоящее, но что-то не так… ах да, окон нет! Кстати, светильников тоже нет - откуда же свет такой хороший да ровный? И где очаг?
Араншу заинтересовали не тайны «избы», а стоящий на столе горшок, из-под крышки которого струился пар. Она решительно двинулась к «избе», по-хозяйски прошагала по циновкам и, сняв крышку, заглянула в горшок.
– Да чтоб мне околеть! Каша! Брюквенная! Ух, ненавижу! У нас в деревне эту дрянь варили, когда улова не было. Я что, это жрать должна?!
– Не капризничай!
– одернул ее хозяин.
– Те двое, что до тебя здесь жили, каждый день эту кашу ели да нахваливали.
– То-то они у тебя быстро померли… Госпожа, Керумик, скорее ловите того зверя крылатого, выручайте меня отсюда!
– Да уж, поторопитесь!
– насмешливо подхватил голос.
– А то, когда вернетесь, можете не узнать свою подружку.
– Почему?
– испугалась Арлина.
– В моем доме время течет не так, как за стенами. Вы там побродите не спеша, поохотитесь, вернетесь - а она уже седая, дряхлая.
Аранша застыла в неловкой позе, прижав к груди глиняную крышку.
Волчица в смятении обернулась к Керумику.
– Очень может быть, - неохотно подтвердил тот.
– В каждой складке время бежит по-своему. Чаще всего разница невелика, но иногда - ого-го!
Арлина бросилась к наемнице, схватила за плечи, заглянула в глаза:
– Слушай меня! Клянусь детьми, клянусь мужем, клянусь Безликими! Я не уйду из Подгорного Мира, пока не спасу тебя! И я не умру, пока не спасу тебя! Слышишь, не умру! Ты верь, обязательно верь! Ты вернешься к мужу! И не старухой вернешься, я клянусь!
Бледная, без кровинки в лице, Аранша хотела что-то сказать, но не смогла - лишь кивнула, принимая клятву.
Волчица повернулась к Керумику и спросила свирепо, словно парень был в чем-то виноват:
– Ну, говори! С чего думаешь начать охоту? Тот задумался лишь на миг.
– Притворяшки сами не растят детенышей - подбрасывают в норы и логова к другим животным. Маленькое существо учится подражать чужой внешности - или погибает. К хищникам в берлогу мы, ясное дело, не сунемся. Есть в одной из ближних складок речка Тарахтелка - бежит по дну ущелья, камешками постукивает. Стены ущелья высокие, крутые. Там живут большими колониями Скальные Ползуны. Насколько помню, у них сейчас подрастают детишки. Ползуны нас не сожрут, когда мы с их потомством знакомиться полезем.
– Пошли! Скорее!
– Что «скорее»? Мы пока туда доберемся… Это же отсюда - несколько складок…
– Придумай что-нибудь, не то убью!..
– Не надо ничего придумывать, - вмешался хозяин.
– Выйдете отсюда и окажетесь на берегу этой самой Тарахтелки.
– Да?
– заинтересовался Керумик.
– Отсюда так много выходов?
– Выход один. Но он везде, во всех складках…
Арлина ничего не поняла, зато Керумик деловито кивнул и небрежно ухватил госпожу под локоток: идем, мол! Наемница хотела одернуть наглеца, но было поздно: Волчица и этот сомнительный тип исчезли в хитросплетении огненных вспышек.