Чтение онлайн

Подошвы, смакуя риск, скользили по мокрому бурому кровельному железу. Снег пополам с дождем пригоршнями хлестал по роже. Студеный ветер ввинчивался под скромненький невзрачный пиджачок, осатанело трепал галстук-дешевку.

А в это злободневное время внизу, с противоположной стороны здания ко входу в чахлый магазин «Стекло, фарфор, фаянс» подколесил темно-зеленый фургон с красивой надписью на борту «Ленинградский фарфоровый завод». Надежно загородив дверь магазинчика, газон остановился. Из сухого нутра фургона в лужи спрыгнули три мужичка, куртки с капюшонами на бровях, и направились прямиком за дверь. Последний притормозил на входе и нагло развернул табличку стороной «Закрыто» наружу.

Двое опередивших клиентов в этот торжественный момент заряжали скучающему продавцу в харю из баллончиков в две струи паралитик. Замешкавшийся на входе обогнал двоих и скрылся во внутренних помещениях, сжимая в руке уже не балончик а полновесный ТТ. Круто лютые враги взялись за Сергея Шрамова.

Двое громил-коллег тоже не остались в торговом зале. Подобрав отключившегося продавца за руки и ноги, они поволокли тело головой вперед за первым. А из фургона в лужи уже выпрыгивала следующая пара специалистов. Эти по очереди стали вносить в магазинчик нелепые вещи: приземистый журнальный столик, и оставили его строго по центру; дачное кресло качалку, и придвинули его к столику. Поднос с непочатым пузырем виски «Белая кобыла» и ведерком льда – один отлучился и выбрал на витрине комплект художественных стаканов. И поднос с в натуре живым дремлющим ангорским котом (пришлось прикрывать зонтом, хотя коту, кажется, все было пофиг).

Оба подноса были водружены на журнальный столик, а лакеи в капюшонах на бровях, изготовив из-за пазух стволы с загодя навернутыми глушаками, заняли позиции по углам торгового зала. И слились с заполненными тарелками, фужерами и статуэтками полками настолько, что сквозь витрину стали неразличимы из салона припарковавшегося на противоположной стороне улицы просторного девятьсот шестидесятого вольвешника.

Комфортно раскинувший грабельки на заднем сидении вольвешника и будто медитирующий сухонький старичок никак себя на это не проявил. Зато из стопорнувшей чуть впереди «мазды» выкарабкался атлет, распял над теменем зонт и галантно подчапал к вольвешнику с нескрываемым намерением спасти старичка от непогоды, когда тот соизволит прошлепать по лужам в магазинчик.

Сцена была подготовлена в лучших традициях Вензеля. Этот старых хрыч очень любил вот так шугануть нужную личность и далее дожидаться ее в засаде. Причем Вензель появится на сцене только тогда, когда ошалевшая личность зависнет под прицелами. А Вензель усядется в кресло-качалку, прихлебнет виски, приголубит кота и начнет вить веревки из личности. В данном конкретном случае из Шрама. Потому как проведал Вензель, что шахта лифта контачит со складом магазина «Стекло, фарфор, фаянс», а сам магазин неприметно принадлежит одному из Шрамовых людей.

Атлет уже потянулся к дверце «Вольво», уже открыл...

Но вдруг (и откуда только возник?) в противоположную дверцу ввалился Сергей Шрамов. Одновременно, в единый миг, на одном дыхании защелкнул стопор дверцы со своей стороны и захлопнул и защелкнул дверцу со стороны старичка. При этом чуть не придушив дряхленького навалившейся массой. И хрипло посоветовал заерзавшему водиле:

– Не рыпаться! Ну?!

Шоферюга медленно и осторожно повернул челюсть в исходное. А снаружи, отринув зонт, бесновался и беспонтово дергал за ручки промокающий атлет.

– Не рыпайся, – согласился с рекомендацией шоферу старикашка.

– Поезжай вперед. Ну?! – велел Шрам, и запустив в щель меж креслами пятерню, вернул ее вооруженную трофейной «Беретой».

Тут уж и пляшущий снаружи атлет присмирел.

– Слышал, что этот мальчик говорит? Слушайся его. Пока, – нажал на последнее слово старичок.

Вольвешник плавно тронулся с места.

– Прикажи, чтоб «Мазда» на хвосте не висла, – потребовал Шрам.

Старик вроде проснулся. Он даже весело хихикнул. Достал мобилу. Набрал номер и повелел:

– За мной не волочиться, ждать у магазина.

После этого Шрам вынул из желтой ладошки старичка мобилу и, выронив на пол, хрустнул ее каблуком:

– Ну, здравствуй, Вензель, – наконец соблюл приличия Шрам, – Скажи-ка перво-наперво, кто меня сдал?

– Ой, Сереженька, я просто слишком умный. Взял, да выследил, – типа покаялся сморчок-старичок. И тут же повел базар, будто собрался помирать и спешит выговориться, – Выходит, колобок, ты от бабушки ушел, ты от мишек косолапых, ты от зайчиков слинял и к дедушке же вернулся. – Вензель не выглядел испуганным.

Могло показаться, что каждый день в его машину заскакивают Шрамы, отнимают у шоферов «беретты» и замуровываются изнутри. То ли дедуган не верил, что Шрам посмеет обижать старенького авторитетного вора без решения сходняка, лишь по собственной злобе и загнанности. То ли клетки страха отмерли в Вензелевских мощах вместе с прочими, безвозвратно захиревшими от старости клетками.

И уж конечно, старикашка попытается вывернуть терку так, чтобы он спрашивал, а Шрам отбрыкивался, еще бы лучше – горячо оправдывался, прикладывая цапки к грудине и сиюминутно клятвенно божась.

– Хрен ли мне не вернуться, когда дедушка так заскучал? Аж весь зоопарк дедушка сгоношил. – Шрам спрятал «беретту» в карман чахлого мышиного пиджачка. Показал что при волыне и довольно. Если водила рыпнется, его и руками уделать легко. А случись надобность вытащить пушку, Сергей успеет завсегда раньше своих брателлов по автомобилю.

Вензель хехекнул.

– Смешно шутишь, соколик.

Дедуган всосал ноздрями воздух, готовясь выдохнуть его новой фразой, но Шрам не дал забрать поводья базара и потянуть за собой на кривые тропы.

– Что за бурлёж поднялся, не врублюсь? Предъявы какие-то, слыхал, мне выкатываешь, а, Вензель? Откуда волна идет?

– Погоди ты, резвун, – прокряхтел авторитет. – Нетерпеливая у нас молодежь пошла. – Он наклонился вперед, слегка переигрывая с немощью (излишне медленный проплыв чуть подрагивающей руки, подагрически скрюченные пальцы, отдышечное придыхание), и втопил черный овальный прыщ под металлической окантовкой переборки, делящий салон пополам. С шуршанием туалетной бумаги вверх поползло сиренево затемненное стекло.