Чтение онлайн

Мы осторожно понесли Германа к выходу. Кэти была бледна, неразговорчива и выглядела несколько отрешенной: видимо, и ей последние минуты на «Ласточке» давались нелегко.

Мардж сообщила Мак-Гайру, что мы надеваем на Германа скафандр, и попросила приготовить ножницы — разрезать его, когда доберемся.

— Вообще-то, — сказала она мне, — для таких случаев нужно бы специальное приспособление — вроде большого герметичного мешка. Если, конечно, в космос все-таки продолжат летать...

— Поторапливайтесь! — прервал ее Мак-Гайр.

Пока мы осторожно натягивали скафандр на командора, глаза Кэти несколько раз встретились с моими — казалось, она хочет что-то сказать, но никак не решается. Наконец я приладил шлем и отрегулировал подачу кислорода. Мардж облегченно вздохнула:

— Ну, вроде всё. Понесли...

Мы перетащили Германа в шлюз и, усадив на «космический мотоцикл» (маленькое кресло с реактивным двигателем, которым пользовались при выходе в открытый космос), тщательно зафиксировали ремнями. Свою сумку я тоже привязал к «мотоциклу».

— Я вам пока не нужна? — спросила Кэти. — Может, летите тогда, а я пойду соберу шмотки?

— Давай, — ответила Мардж. — Возьмешь мой реактивный ранец — он снаружи, возле люка.

Кэти вышла из шлюзовой камеры, немного помедлила, обернулась и помахала нам рукой. Затем, странно округлив глаза, она через силу улыбнулась и произнесла короткое, всего из двух слогов, слово. Слово, бесповоротный смысл которого дошел до меня лишь когда мы были уже на полпути к «Верности», а крышка выходного люка давно за нами захлопнулась.

— Про-щай!..

Кэти в упор смотрела на нас с доброго десятка экранов. Темные волосы, обычно перехваченные лентой, сейчас были распущены и свободно лежали на плечах. Похоже, она все-таки плакала, но взгляд ее был тверд и решителен — лишь грудь так и ходила ходуном под серым комбинезоном.

— Перт, какого дьявола ты еще там? Чем ты занимаешься? — угрюмо поинтересовался Мак-Гайр. Он выглядел усталым и больным. Мак сильно растолстел за время полета, его волосы поседели и поредели, а лицо, изборожденное глубокими морщинами, украсилось дополнительным подбородком. На Земле он был гораздо привлекательнее.

— Давай быстрей! — Мак старался говорить спокойно. — У нас почти нет времени!

— Я остаюсь здесь, — ответила Кэти. — Да и все равно уже поздно, я не успею даже надеть скафандр.

Мак-Гайр закрыл усталые, налитые кровью глаза.

— Почему? — негромко спросил он.

Кэти улыбнулась нам со всех экранов и сказала:

— Твой корабль слишком мал для шестерых.

— Черт побери! — Мак сорвался на визг. — Нам пришлось бы просто меньше двигаться и больше спать! — Он помахал рукой перед лицом, словно разгоняя дым. — Кэти, все кончено. Ты не вернешься с нами.

— Я знаю.

Все молчали. У Айсмингера отвисла челюсть.

— Как Герман? — спросила Кэти.

Я ответил:

— Мардж от него не отходит. Говорит, все будет в порядке.

— Хорошо.

На пульте управления зажглось несколько желтых лампочек: до старта оставалось две минуты. Вдруг я испугался: не заденет ли наша реактивная струя «Зеленую ласточку»? Мак-Гайр, видимо, тоже об этом подумал; его пальцы быстро пробежали по клавишам, и на дисплее высветился длинный ряд цифр. Я увидел, как напряглись желваки на скулах Кэти — стиснув зубы, она ждала приговора.

— Все в порядке, — сказал наконец Мак. — Ее не зацепит.

— Кэт... — Айсмингер еле сдерживал рыдания. — Если б я только знал, что ты...

— Да, Эд. — Ее голос был нежным и спокойным, и она улыбалась, хотя из глаз катились слезы.

Где-то далеко внизу загудели топливные насосы.

— Как я хочу, — бесстрастно произнес Айсмингер, не отрывая взгляда от экрана, — хоть чем-нибудь помочь.

Кэти улыбнулась в последний раз и, грациозно повернувшись, ушла в глубину рубки. Теперь она осталась только на одном экране — изящный профиль, мягко подсвеченный огоньками штурманского пульта, далекий и щемяще прекрасный.

— Ты... можешь помочь, — сказала она. — Построй двигатель, который изобрел Виктор. И вернись за мной.

На секунду мне показалось, что Мак сейчас отменит старт, но он сидел, сжав кулаки, и все делал правильно — то есть ничего не делал. Я вдруг понял: Мак-Гайр органически не способен вмешиваться в естественный ход событий.

И еще я знал, что женщина, оставшаяся в темной рубке, смертельно испугана тем, что она совершила. Представление прошло великолепно, но ей так и не удалось скрыть ужас в самой глубине глаз. Внезапно и отчетливо я осознал: Кэти хотела спасти не себя, а Программу.

Когда включился двигатель, ее лицо словно окаменело — лишь теперь она окончательно поняла, что ей предстоит, — а потом вдруг исчезло.

— Где картинка? — рявкнул Айсмингер.

— Она выключила камеру, — ответил я. — Видимо, не хочет, чтобы мы сейчас ее видели.

Эд окинул меня мрачным взглядом и, стиснув кулаки, повернулся к Мак-Гайру.

— Какого черта... неужели вы не могли схватить ее и силком притащить сюда?

— Но мы же не знали, — ответил я. — Разве о таком догадаешься?

И про себя подумал: «А разве нет?»

Когда стартовый импульс закончился, корабли разошлись всего на несколько километров — и в то же время между нами разверзлась пропасть, громадность которой неподвластна человеческому воображению.

— Кэти, Кэти, Кэти, — непрерывно повторял Айсмингер в микрофон. Ответом ему было молчание.

Вдруг ее голос пробился сквозь помехи, и в тот же момент вновь вспыхнули экраны.

— Хорошо, — сказала Кэти. — Великолепно! Проверьте кассету — убедитесь, что все записалось как следует. — Она аккуратно перевязала волосы ленточкой; ее глаза были подведены, а губы тщательно накрашены.