Хрангелы
Шрифт:
Мексиканка Салма, тринадцатилетняя поэтесса, запомнилась Нику
национальной одеждой и двумя длиннющими черными косами – настоящий символ Мексики. О солнечной, яркой Салме так и хотелось сказать – «искрящаяся». Искра Салма.
В противовес Салме, Йен, художник из Японии, был воплощением созерцательного спокойствия, за которым таились внутренняя глубина и сила. Наверное, и картины у него такие же, подумал Ник: ничего кричащего и – сильная энергетика.
Больше всего Ника поразила троица из Италии. Дино, Марио и Софи сняли настоящий фильм! Пусть и любительской видеокамерой, но с настоящим сценарием, режиссурой и актерской игрой. И ничего, что занята в нем всего одна актриса – она полностью воплотила замысел сценариста Марио и режиссера Дино. Фильм – о трех месяцах жизни итальянского подростка, о том, что в такой срок может уместиться переход из детства в недетство. О том, что иногда это смешно и здорово, иногда не смешно, иногда даже больно, но, в конце концов, все-таки – здорово! Нику ужасно хотелось бы посмотреть эту картину, особенно после красочного рассказа Питера, видевшего ее. В то время, как его ровесники гоняли мяч или носились на велосипедах, Питер смотрел фильмы...
Потом представили ребят из Америки. Тринадцатилетний Френк был номинирован на «Оскара» за роль в фильме про войну. Ник где-то читал, что статуэтку ему не дали только потому, что у жюри не было никаких сомнений – впереди у него еще не один «Оскар», такой он талантливый. А главную киношную награду получил актер, чья карьера была уже на излете, но вклад в мировое кино – огромный.
О Питере директор говорил долго, тот даже смутился. Во время своего представления Ник тоже разволновался – не привык он к такому вниманию к своей персоне.
Последним назвали Джонни, как оказалось, самого младшего в этой смене. Прежде чем сказать о нем, директор прочистил горло и взволнованно заговорил:
– Друзья, я назвал уже многих из вас, и вы слышали, какие разные у вас таланты. Есть спортсмены, актеры, поэты, талантливые ученики
и исследователи, но Джонни... он (малыш сиял как медный таз) обладает очень важным талантом – талантом человечности.
И рассказал, как Джонни вытащил из реки двух соседских ребятишек. Ни секунды не задумываясь, кинулся на помощь, и если бы не он, те бы утонули.
– А тебе не было страшно? – шепотом спросил Питер.
– Не-а, – пожал плечами Джонни, – я испугаться-то не успел. Страшно было потом домой идти – думал, за мокрые кроссовки попадет.
– Попало? – тоже шепотом спросил Ник.
– Попало! Мама знаете как ругалась! А когда на следующий день газетчики понаехали, она меня на руки схватила и полдня на руках носила, как маленького. Плакала...
Ник с Питером понимающе переглянулись.
– И наконец позвольте представить троих ребят, чей талант состоит в том, что все они умудрились родиться в моей семье, – с улыбкой сказал директор,– мои дети: Грег, Сара и Зак.
– Везет им, – пробормотал Френк, – они здесь, наверное, все лето проводят.
Словно услышав, директор продолжил:
– Вообще-то, правилами лагеря запрещено присутствие в Garden of Talеnts родственников персонала, но их мама – археолог, и находится сейчас в экспедиции. Опекунский Совет GT решил, что этим детям здесь будет лучше, чем в компании верблюдов, змей и скорпионов.
По залу пронесся смешок. Официальное знакомство состоялось, детвора разбрелась по домикам.
Дух тропиков был полностью сохранен в планировке и архитектуре лагеря. Домики (типичные бунгало, но двухэтажные) органично вписывались в окружающий пейзаж. Несмотря на свою туземную внешность, они были оснащены всем необходимым, в том числе и такими благами цивилизации, как кондиционеры, плазменные телевизоры, WI-FI. Правда, все это, кроме кондиционеров, использовалось крайне редко – здесь было не до телевизоров.
Вечером Ник долго ворочался, никак не мог уснуть. Столько впечатлений! В пришедшем, наконец, сне ему виделся самолет, облака, пронзенные лучами, огромный океан, карусель лиц, среди которых одно очень важно было запомнить. «Ма-аша, – сказал странно-тягучим голосом Питер, – её зовут МА-ША.»
***
В мозгу каждого хрангела было что-то вроде навигатора, который подсказывал, где находится его ребенок, и в случае опасности хрангел тут же оказывался рядом. Такой скачок требовал огромного количества энергии, поэтому в обычные дни хрангелы предпочитали добираться традиционным путем, а именно – лететь. Никто не знает, когда им вдруг понадобится максимум энергии: ведь с детьми в любой момент может произойти что угодно!
...Форчунья уже больше месяца не видела своих детей. После избиения Джонни с ней стало происходить что-то непонятное... Каждое пробуждение давалось ей с огромным трудом. Она даже перестала язвить и предаваться своим утренним размышлениям: хотелось только лежать не открывая глаз, ни о чем не думать, ничего не делать. А однажды просто не смогла заставить себя подняться с кровати...
Прилетевшая по ее звонку Мудрица благодаря нужным вопросам сумела определить, что у Форчуньи ничего не болит. А вот почему ее организм отказывается нормально функционировать – осталось невыясненным.
– Нервы, – вынес вердикт Болтан, привлеченный в качестве консультанта (Мудрица решила, что посоветоваться с ним – самое правильное в сложившейся ситуации). – Стресс. Переутомление.
– Неужели? – с плохо скрываемым сомнением спросила Мудрица. – Разве с хрангелами такое бывает?
– Ну, по крайней мере, с одним такое было...
Болтан не любил вспоминать, как после гибели Светлана он сам,