Храм небытия
Шрифт:
— Нет! Как это возможно?! Они не могли достать меня здесь! Компьютер, срочно выполнить манёвр уклонения! — судорожно орал пилот, нажимая множество кнопок в определённой последовательности. — Нельзя, чтобы миссия сорвалась, иначе…
Юрий чувствовал всю ту бурю эмоций, охвативших беднягу. Безудержный страх, когда понимаешь, что выхода точно нет, а драться смысла нет. В такие моменты ты просто лежишь и ждёшь своей участи, надеясь, что она окажется не столь болезненной и ужасной. Пилот ещё не понимал этого, ибо всё ещё надеялся, но подсознательно уже всё знал. Достав из своего левого надгрудного кармашка маленькую коробочку, он открыл её и увидел своё отражение. Нет, он не хотел посмотреть на себя, ведь в этой коробочке так же лежала фотография его семьи… И пусть во всём этом нет ничего особого, но Юрий ужаснулся, увидя в отражении своё лицо. И ещё сильнее он ужаснулся, когда услышал, как к пилоту обратился компьютер…
Всё это время Юрий предполагал, что он и есть тот пилот, особенно когда увидел лицо в отражении, но после имени… Его обуяли сомнения! Неужели всё то, что говорил он же в записи — правда?
Образы закончились на том, как этот космический корабль падал на планету, как пилот в ужасе вопил во всё горло и умолял кого-то его спасти. Затем наступила полная тьма… Юрий, открыв глаза, почувствовал, как в его голову словно вонзают нож, тормоша там не переставая.
— Нет! Этого не может быть! — завопили вновь голоса, не желая заткнуться.
— Значит, всё это правда?! Почему?!
— За что нам всё это?! Я не хочу! Не хочу!
— Как больно! Как же больно!
Юрий пал на землю и схватился за голову. Боль казалась столь сильной и глубокой, что, не сдержав её, он стал со всей силы колотить себя по голове. Сжав кулак правой руки, Юрий ударил себя в висок порядка двадцати раз, но это так и не помогло. Приложившись головой об землю, и так несколько раз, он в один момент почувствовал в кармане что-то колющее. Это оказалась таблетница! «Спасение» — подумал он и сходу проглотил лежавшую там таблетку. Это мало чем помогло, но позволило хотя бы двигаться и ходить…
Вернувшись в комплекс, Юрий спокойно прошёл мимо чёрных, совсем не обращая на них внимания. Хотя в эти мгновения он вообще находился в прострации, не понимая, куда идёт и зачем. Ноги просто куда-то вели его, пока не привели к Юпитеру…
***
—…Юпитер… Нам жаль его. Очень… Мы вернули его к жизни и посадили в эту железную клетку, совсем не зная о хрупкости человеческого разума. Теперь мы понимает, что на самом деле он надеялся увидеть за дверьми своих родных, что он… живой…
***
…всё так же лежавшему с торчащим человеческим мозгом. Действие таблетки почти сошло на нет к этому моменту, и боль вперемешку с голосами тянули Юрия вниз. Заметив дробовик, Юрий схватил его и, проверив боезапас, умчался вглубь тьмы.
Зайдя в одну из комнат, он сразу же пошёл в ванную, где, смотря в зеркало, приставил дуло к своему лбу…
Выстрел!
***
—…мы не такие, как они… По крайней мере изначально мы были совсем другими. Мы… ты не человек! Все мы! И никогда не были… Кто мы, точнее, кем мы были? Мы были энергетической формой жизни, бороздившей вселенную чуть ли не с момента её образования. Пробираясь сквозь холодный пустой космос, мы просто летели вперёд. У нас не было ни сознания, ни желаний с эмоциями, ни даже самосознания. Мы просто были… Так продолжалось до тех пор, пока мы не встретились с тем, с чем никогда прежде не встречались — с человеком! Точнее с тем, что от него осталось. Это древняя раса, давно ушедшая в закат. Возможно, мы своего рода заинтересовались в них и создали всё это… Та часть из нас, кто был слабее всего — окружение: все эти столы, стулья, мусор и даже само здание. Кто получше — более сложные механизмы, как те же лампочки. Затем остались лучшие, но даже среди этих лучших лишь единицам удалось воссоздать образ человека, его разум, мозг, самопознание и сознание вместе с самым удивительным — эмоциями. Другие же стали воплощениями нашего прототипа, его последними эмоциями. Всё, что есть, всё, что мы воссоздали — знания того погибшего пилота. И теперь мы заперты…
***
Юрий смотрел в своё отражение и видел нечто, что ещё больше рушило его, принося всё новые страдания, заставляя сильнее истерить голоса. Выстрел снёс половину лица, но вместо внутренностей и крови он видел множество соединённых друг с другом сине-зелёных нитей внутри себя… Постепенно эти нити воссоздавали только что потерянную часть лица.
Из единственного глаза Юрия потекла слеза…
***
—…ведь мы бессмертны. Мы не можем умереть, не можем перестать жить. Мы даже не стареем! Поверь мне, в отличии их прошлых попыток — я это узнал… Если решишься проверить это, то… Мне жаль, ведь ты увидишь… Сам поймёшь… И мы не можем вновь вернуться к своему первозданному виду! Внутри меня и тебя множество таких же, как и мы. Это похоже на раздвоение личности, но не совсем. Ты наверняка скоро их услышишь, как и я до тебя. Надеюсь, мне удалось убедить тебя вернуться в кресло, ибо это единственный способ убежать от этой боли…
***
Видимо, избежать всего этого ада можно только одним способом – реабилитационный кабинет. Бросив ружьё, Юрий, пошатываясь и держась за стены, побрёл в его сторону. Ввалившись в кабинет, он собрался было сразу сесть на стул, но вместо этого подошёл к столу и включил камеру:
— Успокойся, сядь и слушай меня!... — он записал новое сообщение, то ли самому себе, то ли той личности, что будет следующей.
***
—…к сожалению, мы не можем постоянно находиться в иллюзии, ибо всё зависимо от нас. Пребывая слишком долго в реабилитационном кресле, связи постепенно разрушаются, и те наши собратья, что отвечают за генераторы, начинают терять свою форму. Это вызывает потерю энергии и вследствие этого отключение кресла… Именно поэтому ты и пробудился. Теперь ты должен уснуть, иначе страдания лишь продолжат усиливаться. Это наша участь…
***
Сев в кресло, Юрий правой рукой стал привязывать остальные свои конечности к креслу максимально туго. Надев шлем, он запустил реабилитацию…
Белый свет ослепил его…