Чтение онлайн

— Ну, ну, интересно!

— Буквально вот что: «Я не коммунист и, наверно, им не буду. Но если кто-нибудь, даже ты, посмеет смеяться над моей Красной Звездой — я своими руками вырву у него из груди сердце».

Объем литературного наследия Беппе Фенольо столь же скромен, как и биография писателя — конторского служащего в провинциальном городке Северной Италии. Но партизанские рассказы Фенольо относятся к самым ярким и мужественным страницам итальянской литературы Сопротивления.

Писатель родился на Севере, в городке Альбе, где учился, воевал в партизанском отряде, а потом служил в какой-то фирме, ведя корреспонденцию на английском языке (он с молодости хорошо знал английский язык и литературу, увлекался английской поэзией). Там он и умер, не дождавшись выхода своего последнего произведения — романа «Это — личное дело», изданного лишь после смерти писателя и убедительно подтвердившего его принадлежность к тому направлению, которое после войны получило название неореализма.

Однако в лучших из первых партизанских рассказов Фенольо, вышедших в 1952 году — порой документальных, порой веристски-психологических, — мы находим новый, присущий Фенольо более, чем другим неореалистам, элемент: эпичность.

Перу Фенольо принадлежит и роман «Весна красоты» — произведение, с предельной правдивостью рисующее жизнь итальянской армии накануне крушения фашизма и проникнутое яростным осуждением войны, чуждой идеалам и традициям народа, в которую вверг Италию Муссолини.

Широкое признание пришло к Фенольо посмертно — в 1965 году, когда Италия торжественно отмечала двадцатилетие освобождения от фашизма; тогда были переизданы рассказы Фенольо и увидел свет роман «Это — личное дело».

Итало Кальвино, говоря об этой книге, заметил, что рано умерший писатель тогда, когда этого уже никто не ожидал, сумел создать книгу, которую собиралось написать все его поколение. «В ней Сопротивление, — пишет Кальвино, — показано — и снаружи, и изнутри — таким, каким оно было в действительности; хранимое в течение многих лет в памяти с удивительной ясностью и верностью, оно описано так доподлинно, как никогда раньше, со всеми своими духовными ценностями — тем более высокими, чем более они были просты и очевидны, — с глубокой взволнованностью и яростной силой».

На русский язык произведения Фенольо ранее не переводились.