Чтение онлайн

Но для них это ничего не меняет, даже если она эмоционально привязалась к Роману еще глубже. Их жизненные планы по-прежнему разительно отличаются, и Шарлотта напомнила себе, что ей нужно постоянно держать это в уме.

Слова Романа отозвались в его собственной голове. Жизнь его матери, казалось, остановилась навсегда, она сама ее остановила, потому что она была очень важной частью жизни его отца и эта часть умерла вместе с ним. До этой минуты, пока он не произнес свои выводы вслух, он даже не сознавал, что его мать застыла на месте. Его мысли прервал голос Шарлотты:

— Но у Райны по крайней мере была какая-то разновидность сказки со счастливым концом.

Ее слова привели Романа в замешательство. Стоит ли счастливый конец, о котором мечтают женщины, хоть чего-нибудь, если остальная часть жизни прошла в нескончаемом несчастье? В случае его матери стоит ли короткое счастье долгой полноценной жизни? В случае матери Шарлотты — нескончаемого ожидания фантазии, которая никогда не станет реальностью? Он покачал головой: ни тот ни другой вариант его не привлекали.

Он видел, как после смерти мужа его мать скорбела, отстранилась от всего, но потом понемногу стала возвращаться в реальный мир. Однако она так и не стала такой, какой была с его отцом, и не попыталась найти для себя другой смысл жизни.

Роман понимал, что это был ее выбор. Так же как его выбором было уехать и держаться подальше не только от родного города, но и от своей семьи, от боли, которую он видел во взгляде матери всякий раз, когда приезжал домой. Особенно в самом начале.

В этот момент Роман понял, что он убегал от эмоциональной привязанности — точно так же, как Шарлотта убегала от него. Она боялась испытать такую же боль, какую испытывала ее мать, день за днем, всегда, сколько Шарлотта себя помнила.

Но, занимаясь с ней любовью, Роман понял, что в некоторых вещах у них нет выбора. Они созданы для того, чтобы быть вместе. Не только потому, что он желал ее, но потому, что он хотел дать ей то, чего она была лишена в жизни, — семью и любовь. Роман не знал, как он сможет достичь этого и одновременно сохранить свободу, которая нужна ему в работе, да и в жизни.

Перед ним лежал долгий путь, ему предстояло доказать самому себе и Шарлотте, что его стиль жизни сможет устроить их обоих. Что им не обязательно повторять в своей жизни ошибки родителей, что их жизни зависят от них самих.

И сейчас Роман понял, что это означает обязательства, серьезные отношения. Он должен сделать не только то, что обещал своим братьям, он должен построить с этой женщиной такие отношения, к которым он стремится. Он посмотрел в ее глаза, и что-то в его душе растаяло.

— «Жили долго и счастливо и умерли в один день» — этого ты хочешь?

— А не то ли это, чего ты не хочешь? — парировала Шарлотта.

— Туше.

Он погладил пальцем ее щеку. Бедная Шарлотта. Она и не догадывается, что он расшифровал и себя, и ее. Он знал, чего хочет — ее. Он собирался взять штурмом ее оборонительные сооружения, а она об этом даже не подозревала.

— Я заметил, что некоторое время назад ты сменила тему. А я собирался поговорить о «моих» женщинах.

Шарлотта очаровательно покраснела.

— Не хочу.

— Значит, тебе не обязательно говорить, но придется выслушать.

Одним плавным движением он уложил ее на спину и оседлал ее бедра.

Шарлотта нахмурилась.

— Ты нечестно играешь. И, между прочим, ты забыл заказать мне еду.

— Мы закончим этот разговор, и я раздобуду тебе столько печенья, сколько ты сможешь съесть, и еще кое-что.

Он преднамеренно вызывающим движением качнул бедрами.

— Это подкуп!

Но глаза ее затуманились, и Роман понял, что его поддразнивание ее возбуждает. Однако в эту самую секунду у нее заурчало в животе, и настроение изменилось. Шарлотта застенчиво улыбнулась.

— Кажется, у меня нет выбора: если я хочу есть, придется тебя выслушать.

— Думаю, ты права.

Но Роман был не прочь прибегнуть к сексуальным доводам, чтобы добиться своего. Он устроился так, чтобы не раздавить ее своим весом, но при этом чувствовать ее соблазнительные округлости. И это было чертовски приятно. Но отвлекаться было нельзя, слишком многое поставлено на карту.

— Просто выслушай меня. Во-первых, у меня такая насыщенная жизнь, что, поверишь ли, женщины в нее редко вписываются. Я тебе обещал никогда не лгать, и я говорю правду. И во-вторых, может, у меня раньше не было серьезных отношений, но теперь они точно есть.

Своим признанием Роман поразил не только Шарлотту, но и самого себя. В комнате повисло молчание. В глазах Шарлотты заблестело что-то подозрительно похожее на слезы.

— Ты сказал, что не будешь лгать.

— Кажется, в этом месте я должен почувствовать себя оскорбленным.

Шарлотта замотала головой:

— Я не говорю, что ты врешь.

— Тогда что?

— Не нужно делать из этого… — она помахала рукой между своим обнаженным телом и его, — нечто большее, чем есть на самом деле.

— А что именно есть на самом деле? — спросил Роман. Ему хотелось услышать, с чем конкретно ему придется бороться, когда он будет стараться заставить ее передумать.

— Секс.

Шарлотта нарочно принизила то, что между ними было. Роман понимал, что это лишь защитная реакция, но все же слова Шарлотты его задели.

— Милая, хорошо, что ты не давала такого же обещания не лгать.

Он дал ей понять, что не верит ни единому ее слову, и теперь уже она резко втянула воздух, поняв, что ее раскусили.

Роман глубоко вздохнул. В воздухе действительно пахло сексом, и это его возбуждало и заставляло желать ее, несмотря на то что она упрямо принижает то, что существует между ними. Это он уже выяснил. Вместе они переживали нечто гораздо более глубокое, чем просто секс.

Он своими коленями раздвинул ее бедра.