Чтение онлайн

Через полгода после того как Анна вышла из тюрьмы, мы продали дом в Арвильере. По словам риелтера, это был особенный дом. Такая архитектура редко встречалась в нашей местности. Дом был куплен в следующем месяце. Как ни странно, но когда я в последний раз там был, я не испытывал никакой ностальгии и сердце у меня не щемило. Отныне это место вызывало у меня слишком много тягостных воспоминаний, и я почувствовал облегчение, когда так быстро нашелся покупатель.

На часть полученного наследства мы с Элоизой купили старую овчарню в Любероне. Ремонт длился два года. Элоиза обставила ее мебелью, приобретенной на местных барахолках. Там мы проводим наш отпуск.

Элоиза без труда нашла могилу Рашель Вейл на маленьком кладбище Сернанкура. После смерти Абуэло никто не ухаживал за памятником из песчаника, к которому была прикреплена бронзовая дощечка. На ней под именами и датами была выгравирована фраза Маргерит Юрсенар:

Молчание соткано из непроизнесенных слов

В декабре 2001 года, примерно за неделю до Рождества, почти через шестьдесят лет после смерти моей настоящей бабушки я добавил к памятнику небольшой медальон с фотографией, которую дала мне Алиса.

В начале повествования я говорил о том, что здесь речь идет не об истории, а о моей жизни. Но теперь, глядя в прошлое, я думаю, что моя жизнь удивительным образом похожа на историю.

Сейчас почти семь часов. В доме тихо. Тусклый свет заливает овчарню. Сегодня утром я встал на заре, чтобы написать эти последние страницы.

Пять месяцев назад, в выходные, которые мы проводили в Праге, Элоиза сообщила мне о своей беременности. Ей уже исполнилось тридцать шесть лет, и мы не надеялись, что у нас когда-нибудь появится ребенок. Через неделю я написал пару строк о своем деде, потом несколько страниц, не зная, куда меня это приведет. Мне необходимо было заполнить пустоту, вылить на бумагу непроизнесенные слова. Я пока не знаю, как поступлю с этим повествованием. Я даже не уверен, что дам его кому-нибудь прочитать.

Элоиза спит на втором этаже. Думаю, она уже привыкла к моей бессоннице и пробуждению «с петухами», как говорят у нее в Бургундии. Я не говорил ей о своих занятиях, хотя она чаще, чем раньше, видит меня за компьютером.

— Что ты делаешь? — как-то утром спросила она, когда я припал к монитору.

— Готовлюсь к лекциям, — солгал я.

Больше она никогда не задавала мне подобных вопросов.

В этом году Виктору исполнилось шестнадцать лет. Он по-прежнему живет в Италии с матерью. Однако в последнее время мы с ним сблизились, и он хорошо ладит с Элоизой. Вопреки ожиданиям, он, повзрослев, установил тесные отношения со своей бабушкой, которая, выйдя на пенсию, ведет размеренную жизнь в Экс-ан-Провансе. Виктор поступил во французский лицей. Это подросток-экстраверт. В его возрасте я был не таким. Думаю, Виктор с каждым днем становится все меньше похожим на меня. Однако меня это не огорчает. В следующем месяце, в августе, он должен приехать к нам в Люберон на три недели. Виктор безумно обрадовался, услышав, что у него будет брат или сестра.

Как раз сегодня мы идем к гинекологу на эхографию. Мы наконец узнаем, кого носит Элоиза: девочку или мальчика. Элоиза не сомневается, что у нас будет девочка. Она в этом твердо убеждена.

Она уже решила, что мы назовем ее Рашель.

Эту книгу можно назвать романом в жанре фэнтези. Конечно, большинство деталей, касающихся функционирования нацистских родильных домов, отнюдь не вымышлены, но в департаменте Марна никогда не было лебенсборна. Деревня Сернанкур тоже выдумана мной.

Во время Второй мировой войны во Франции существовал только один лебенсборн, размещенный в Ламорлэ, департамент Уаза. Многие дети, появившиеся на свет в этих родильных домах, не знали, да и до сих пор не знают тайну своего происхождения.

Благодарности

Матери и отцу за их поддержку, советы и исправления.

Жюльену.

Моему издателю Жан-Лорану Пуатевену за его энергию и доверие.