Чтение онлайн

— Есть, правда, в Киеве такие… эта… печенеги, — сказал Нещук, стараясь вызвать Явана на доверительный дружеский разговор. — Я вижу, ты не из них. По секрету скажу тебе — такой народ противный! Я, когда был в Киеве, имел возможность любоваться. Дикие они, а позволено им многое.

— Ты прав, — снова согласился Яван, откладывая фолиант в сторону и в свою очередь внимательно изучая Нещука. — Нет, я не из них. Я из межей.

— Межей? Это кто же такие?

— Это, вроде, иудеи.

— Иудеи? — протянул Нещук. — Это как же?

— В Библии упоминаются.

— А, да? Древний какой-нибудь народ?

— Относительно, — сказал Яван. — Есть и древнее. Я, впрочем, не знаток. Но, говорят, они составили заговор и владеют всем миром.

Нещук очень натурально удивился.

— Правда, что ли?

— Не знаю точно, но похоже на то, — сказал Яван неопределенным тоном. — Впрочем, это совершенно не относится к нашему с тобою теперешнему делу. Не от их имени говорю я с тобою, болярин, а от имени князя.

— Киевского?

— Нет, зачем же. Новгородского. Власть Киева на Новгород ведь более не распространяется, не так ли?

— Да, то есть, нет, — сказал Нещук. — И это, наверное, хорошо.

— Это не мое дело, — сказал Яван. — Мое дело — следить.

— Ага, — осторожно сказал Нещук. — Это тоже хорошо. У нас есть тут за кем последить. Такой, знаешь, народ кругом… Ты, значит, спьен княжеский?

— Нет, — сказал Яван. — Что ты, что ты. Вовсе я не спьен. Я слежу, чтобы в делах денежных, к которым по глубокому общественному убеждению род и народ мой имеют склонность, порядок был в пользу князя.

— О, — уважительно сказал Нещук. — И как же ты за этим следишь, Яван?

— Разбираю письмена да грамоты, считаю дань, смотрю, не обманывает ли кто князя, — объяснил Яван. — И если вижу, что обманывают, докладываю князю, а он наказание назначает.

— Да, это важная работа, — сказал Нещук. — Такие как ты нам очень нужны, очень. А то ведь люди, ежели за ними не следить, обманывать любят.

— И князь думает так же, — заверил его Яван. — Но что-то сложно у вас тут все, в Новгороде, по правде сказать. Вот если бы я киевскому князю служил, все было бы проще. Посоветовал бы ему взять под стражу всех межей, и дело с концом. Оно, конечно, не все межи у князя воруют, и не все, ворующие у князя — межи. Но все-таки. А в Новгороде труднее, ибо межей нет. Как тут узнать, кто ворует? Вот и приходится письмена корявые разбирать. К примеру, вот в этой самой грамоте написано, что некий болярин Нещук освобожден от дани на год, ибо строит он укрепления.

— Так и написано? — спросил Нещук.

— Да, представь себе. Позволь у тебя спросить, где именно ты их строишь, эти укрепления.

— Э… где?

— Да. Где.

— Ну, как. На окраине. Там, где стена. Сразу за нею.

— Это хорошо.

— Да?

— Еще бы! Вот если бы ты их строил где-нибудь в Литве, так какая от этого князю польза?

— Никакой.

— Вот именно! Наоборот, вред был бы великий, потому что бы их тогда литовцы бы использовали. Против князя.

— Да.

— А ты строишь на окраине. На какой именно, позволь спросить?

— Ну, на какой… всего не упомнишь.

— А ты постарайся.

— Ну, вроде бы, возле Кулачного Конца.

— Да? Странно.

— Зачем же странно?

— А вот тут написано, что ты собирался строить укрепления у Черешенного Бугра.

— А! Точно, точно. Это я перепутал. Теперь вспомнил. Именно там и строю.

— А это еще более странно.

— Почему же?

— Я туда вчера ходил. К Черешенному Бугру.

— Зачем?

— Я там прогуливался.

— Почему же именно там? Разве уж не стало в Новгороде приятных мест?

— Знаешь, есть приятные. Совершенно с тобою согласен. Но иногда мне что-то в голову взбредет, так хоть кисель не варись — должен исполнить. Такой я человек. Ночей не буду спать, если не исполню.

— Ага. Не ограбили тебя там? Там лихих людей много.

— Я об этом подумал. Потому и взял с собою десять ратников.

— Десять! Сколько хлопот из-за одной прогулки!

— Зато какие результаты!

— Какие же?

— Девушка, с которой я там гулял, очень впечатлилась. Ее теперь можно голыми руками брать. Вся моя.

— Да? Интересно. Что же ее впечатлило до такой расслабленной степени?

— А удивилась она. Идет и говорит — Яван, говорит, а где же укрепления, ведь ты мне обещал показать укрепления! А я ей — они пали от одного взгляда прекрасных глаз твоих. А ей такого никто раньше не говорил.

— Да, действительно сильно. Надо запомнить.

— А ты все-таки скажи, почему не строятся укрепления?

— Я, Яван, не знаю почему. Я думал — строятся. Распустились работники, вот что. Ну да я скоро там порядок наведу. Уж это точно.

— Нет, не нужно.

— Почему же? Раз обещал, надо делать. Я от своих обещаний никогда не отступаю.

— Это делает тебе честь. Однако дань придется заплатить, и виру еще.

— Дань? И виру?

— Всю дань за прошлый год. И виру за неуплату.

— Послушай, Яван. Ты ведь человек добрый и честный.

— По разному. От обстоятельств зависит.

— Но ты ведь не чужд содействию за вознаграждение?

— Что ты, конечно не чужд.

— Ну вот и славно. Сорок гривен ты свои получишь. Завтра же.

— За что же это?

— За то, что скажешь князю, что укрепления строятся. А я уж не подведу — скоро начну их строить.

— Да? Хмм. А как зовут зодчего, который будет их строить? У тебя есть кто на примете?

— Конечно. Зодчий Лапа.

— Не могу.

— Что не можешь?

— Сказать так князю. Не могу. Позавчера я был у зодчего Лапы, и он мне сказал по очень большому секрету, что получил от тебя вознаграждение за содействие в размере пятидесяти гривен.

— Хорошо, я дам тебе шестьдесят.