Ходок I
Шрифт:
— То есть?
— Что «то есть»? — то и есть: с этой стороны двери в патроне порох, а с той — вещество черного цвета, горючести в котором примерно, как в песке из кошачьего лотка.
— А электрические батареи? — не собирался сдаваться технически грамотный Денис.
— Разряжаются, — качнул головой Шэф.
— А почему?
— А почему порох меняется? — встречно поинтересовался Шэф.
— А я откуда знаю?..
— Вот и я не знаю, почему после перехода все перестает стрелять: и обычное, и лучевое, и плазменное…
— А… — начал было Денис, но Шэф его перебил:
— Короче, Склифосовский, путем многочисленных экспериментов было установлено, что единственная энергия, которая не уходит при переходе в ноль — это механическая энергия сжатой пружины.
— А магическая?!
— Тоже самое.
— Но, фархан после перехода работал!
— Здра-аа-ась-те! Он после перехода был сухой, как лист, и заработал уже здесь, на Тетрархе.
Больше крыть было нечем и весь оставшийся путь до беседки «Хвост Дракона» в салоне царило молчание. Каждый думал о своем. О чем думал Шэф — неизвестно, а Денис размышлял о превратностях судьбы, превратившей его из тихого обывателя в черт знает кого — в межмирового шпиона-диверсанта — вот в кого!
Надо честно признать, что подобная трансформация его даже радовала — в своих детско-юношеских прыщавых мечтах он все время воображал себя героем боевика: высоким, суровым, мускулистым, с излучателем антиматерии в правой руке и грудастой блондинкой в левой.
С другой стороны, мрачным облаком, омрачавшем его мысли, были воспоминания о приключениях в подземной крепости и их последствиях — по всему выходило, что можно не только навешать плохим парням пиздюлей, но и огрести их в немалом количестве… правда в целом, баланс его настроения был положительным. Перспективы открывались умопомрачительные: Денис немножко позанимается в школе диверсантов, куда они идут с Шэфом, станет круче вареных яиц, а потом… услужливое воображение подсовывало Денису сладостные картинки в стиле обложек книг о Конане-варваре: супергерой — Денис, окруженный трупами врагов и живыми красотками, золото, драгоценные камни, валюта…
Когда автомобильчик, перевозивший наших героев, уже остановился у подножия невысокого холма, вершину которого украшала красивая беседка, точь-в-точь походившая на ту, в которой началась тетрархская эпопея компаньонов, Денис вспомнил, что еще показалось ему странным:
— Шэф, сутки везде одинаковые?
— Эт-то вряд ли.
— А на хрена тебе тетрархские часы?
— А подумать?
— Шэф, у меня какая-то патология зрения.
— Это ты к чему? — насторожился руководитель.
— Да я тебя видел голым… а следов обрезания не заметил…
— А с чего бы им взяться?!
— Да так… больно любишь отвечать вопросом на вопрос…
— Маладэц! Подъебнул начальство и радуешься! Радуйся, радуйся… ты мне напомни об этом, когда будут выписывать премию за четвертый квартал…
— А кто будет выписывать?
— Я!
— Понятно… — загрустил Денис — перспективы получения премии, становились сильно призрачными, — и все-таки зачем тебе местные часы?
— А чтобы встречаться у старого дуба не после заката, а в двадцать восемь восемьдесят.
… блин! мог бы и сам догадаться — элементарно Ватсон!..
— Понятно… теперь.
— Не помню, я говорил, что ты гораздо умнее, чем кажешься?
— Вроде говорил…
— Я ошибался.
Посторонний наблюдатель, обнаружившийся, паче чаянья, вблизи беседки, был бы немало удивлен тем фактом, что двое молодых людей, нагруженных как верблюды, войдя в беседку, тут же исчезли, будто их и не было! Но, к счастью, для этого гипотетического наблюдателя, его здесь не стояло, иначе бы он сильно заинтересовал сосок на предмет, как здесь очутился. И думается, уклончивые объяснения, типа: «А пошли вы…» — здесь бы не прокатили.