Чтение онлайн

А я не слышу. Я еду к офису Попова. Выхожу из машины и, взяв в ближайшей кафешке стакан кофе, присаживаюсь на капот. Наблюдаю за входными дверями гигантской стекляшки на противоположной стороне улицы.

Попов никогда не пропускает жратву, в принципе это заметно по его фигуре. Ровно в час он отправляется в русский ресторан. И так каждый день. Сегодня Попов не один, и я, встрепенувшись, отлепляю зад от капота.

Старый мудила тянет за руку свою мелкую сучку. На ней короткая юбка, лёгкая курточка, длинные волосы распущены. Она привлекает к себе внимание. Попов, будто сорвавшись с невидимой цепи, резко привлекает её к себе, прижав за талию.

Смяв стаканчик, выбрасываю его в мусорку. Это широкий проспект. Я стою через три ряда машин. Они меня не видят. Надо что-то придумать. Знать бы что.

Захожу в торговый центр и, уставившись на блеск бриллиантов на витрине ювелирного магазина, размышляю о своём. Не знаю, сколько проходит времени. Я никак не могу собрать все те крохи информации, которыми владею. Всё это действительно домыслы. Прямых доказательств нет. Но я задом чувствую, что это он. Говнюк, погубивший мою девочку.

Кольца и серьги слепят камнями и золотом. Перед глазами всё сливается в блестящее марево. Сам не знаю, на хрена сюда приехал. Решив вернуться в офис, я разворачиваюсь и тут же натыкаюсь на стоящую передо мной женскую фигуру.

— Что тебе нужно, чёрт рогатый? Ты зачем следишь за нами?

Мне даже голову поворачивать не нужно. Я этот голос и во сне узнаю. В нём есть что-то особенное. Он, понятное дело, молодой, но при этом глубокий, чувственный, неписклявый. Мелкая дрянь.

Особо не разбираясь, хватаю её за запястья, вывожу из магазина, протаскиваю по коридору и толкаю к стене между двух толстых колонн.

Она резко отводит голову в сторону, задрав подбородок и открыв доступ к своей тонкой шее.

Женская шея — мой личный фетиш, она должна быть длинная, почти лебединая. Мне нравится, когда на ней красиво выделяются вены, а длинные шелковистые волосы облепляют её, роскошно контрастируя с молочной кожей.

У этой сучки всё идеально.

— Зачем пришла?

— А как же доброе утро?

— Уже день!

Она снова отводит лицо и опять смотрит искоса, будто я ей противен. Это доводит меня до белого каления. Хочется подчинить её, сломать как фарфоровую игрушку.

Или она будет слушаться, или… Или я не знаю что.

Мы зло сверлим друг друга взглядами.

— Где твой хозяин, кошечка? — Вожу пальцем по её шее: гладкая, изящная, женственная. То, что нужно. — Отпустил тебя пописать в лоток, а ты тут же побежала за другим кобелём?

— У тебя проблемы с миром животных, Глазунов. Кобели — это к собакам, а не кошкам.

Рычу, сжимая шею, прогуливаясь большим пальцем по яремной вене. Вся моя страсть кипит бурным потоком. Как же бесит, как же заводит…

— Не провоцируй меня, кошечка! — Приближаюсь к ней, весь напрягаюсь и морщусь от боли в паху.

Это ж надо, какая-то мелкая гадость, а действует безотказно. В глазах аж темно от ярости. Кто она такая, чтобы сметь разговаривать со мной подобным образом? Ещё раз скажет хоть одно плохое слово, и я просто убью её. Нет, вначале трахну, потом убью.

— Я хочу знать, почему ты следишь за моим Коленькой?

Меня омывает волной шока. «Коленькой»?! Даже и не знаю: ржать или бить кулаком об стенку. Она правда назвала Попова ласково и по имени? Вот дура набитая! Отпускаю её, предварительно сильно сжав плечи и встряхнув как куклу. Делаю шаг от неё, ибо мерзко и к нам подходит охранник. К чести мелкой сисястой нимфы, она не жалуется на меня, но от встряски и суматохи из её сумки вылетает флешка. И она, перепугавшись, бросается к ней. Я внимательно изучаю каждое её движение.

— Что значит, слежу? — говорю медленно, ничего не понимая. — Я приехал посмотреть ювелирку. Зашёл в магазин.

— Ты стоял и смотрел на нас с Коленькой! — Она быстро всё прячет и поправляет сумку.

Охранник уходит, ничего не добившись. А девка снова натягивает надменную маску, я оглядываю её с ног до головы.

Только что она была как будто бы уязвимой… Другой. Впрочем, к чёрту. Мне плевать.

— Нет, я вас не видел!

— В общем, у нас с Колей любовь, и сейчас я вернусь к нему. А ты возвращайся в свою песочницу, пока ноги целы.

Она вышагивает мимо меня.

— Что это за флешка? — Хватаю её за руку и дёргаю обратно к стене, прилепив будто муху.

— Там наши с Коленькой эротические игры.

Продолжаю тяжело дышать и морщиться. Опять её оглядываю. Через тело проходит девятый вал отвращения. Я тут же представляю, как она делает этому старому, пресыщенному, зажравшемуся козлу… Тошнит, как будто с перепоя. С чего я взял, что если она девственница, то он не видел её голой, не лапал её во всех местах, а она не выполняла все его прихоти другими способами?

Мне становится противно, и я отпускаю её, оттолкнув. Вмиг промокшая от пота одежда неприятно липнет к телу, и вокруг как будто начинает вонять гнилыми водорослями. Не буду скрывать: сам факт её невинности, нетронутости другими мужчинами заводил меня особо. Но сейчас до меня вдруг доходит, что она, может быть, и не такая уж чистая, как мне казалось.

— Вали к своему Коленьке.

Отворачиваюсь. Шлюха она и есть шлюха. В горле моментально пересыхает, а на душе становится особенно отвратно. Даже действовать через неё желание отпадает. Найду другой способ. А она пусть и дальше со своим папиком фотографируется.

Попов любит праздники. Причём ему очень нравится созывать огромную толпу в свои заведения и наблюдать за всеми с насиженного места, наслаждаясь атмосферой гнетущего, пропитанного потом и запахом смеси парфюмов сомнительного веселья. Тёмные, набитые людьми, популярные в городе клубы — его излюбленное место. По пятницам он приглашает всех, кого считает своими приближёнными.

Я ему чем-то приглянулся, он считает меня обычным прожигателем жизни, любящим выпивку и баб, но всё гораздо сложнее. И на его тусовках я почти не пью, чтобы быть в здравом уме и замечать всё необходимое. Я ищу зацепку, я слежу за гостями, я подслушиваю разговоры. Знаю, что гибель Риты на его совести, и я найду ответы на свои вопросы, чего бы мне это ни стоило. Жаль только, что я никак не могу пробраться в его дом. Он — неприступная крепость. Прохожу сквозь толпу, пожимаю руки братве и громилам в пиджаках. Сканирую зал на предмет знакомых лиц. Темно, мерцают полосы света, раскрашивая лица то синим, то жёлтым. Зал гудит голосами и музыкой. Одни увлеклись общением и танцами, другие просто пьют.