Хочу пони
Шрифт:
– Не будет ли ваше величество столь добры, чтобы проиллюстрировать ход войны на стратемном поле?
Она думала: если Эрвин Ориджин так любит стратемы, то, возможно, и владыка тоже?..
– Вы – прелестное дитя, миледи, - Адриан снова погладил ее. – Сейчас я ограничен во времени. Охотно удовлетворю ваше любопытство в следующем поезде.
Но в императорском составе из Алеридана в Фаунтерру для заложников не нашлось места. Когда поезд рухнул с моста, Лауры и Джереми в нем не было. «Теперь северянин победит», - со злобой сказал брат. Он даже не порадовался, что остался жив, - так был расстроен своею ошибкой. Лауру печалило лишь одно: что дед успел перескочить на сторону владыки.
– Его преосвященство Галлард, приарх Праотеческой Церкви, регент герцогства Альмера.
Когда он принял их, стоял полдень. Зимнее солнце било в стекла, во дворе стучали молотки и скрипели лебедки. Закрывшись от света и звука тяжелой шторой, приарх восседал в кресле. Он был угрюм, несгибаем, суров, как скульптура над могилой полководца. Глаза чернели впадинами, каменная челюсть выдавалась вперед, глубокие морщины бороздили лицо.
Клемент встал на колено, чтобы поцеловать перстень приарха. Лаура на всякий случай попыталась сделать то же.
– Тебе не следует, - отрезал Галлард. – Ты же не имеешь духовного сана?
– Нет, милорд.
– Тогда приветствуй меня, как подобает леди.
Она сделала реверанс, Джереми отвесил поклон.
– Садитесь.
Они заняли предложенные стулья и оказались на голову ниже Галларда. Клемент безмолвно встал за спиною приарха, сложив руки на животе. Галлард выдержал долгую паузу, затем хмуро заговорил:
– Времена меняются. Перемены падают на мир одна за другой, будто проклятья. Что сделать, чтобы противостоять им?
Лаура не решилась ответить: леди лучше промолчит, чем скажет невпопад. Джереми произнес:
– Владыка Адриан погиб.
– Боги наказали его за дерзость и поспешность! Но также наказали всю державу, забросив на вершину тех, кому не полагается там быть. Да будет вам известно, что вчера, по согласию с лордом Ориджином, на трон взошла Минерва Стагфорт — невежественная, взбалмошная девица с крайнего севера. Разве сможет пигалица удержать бразды власти?! Империя в смятении. Шатаются устои, трещины бегут по фундаменту, на котором зиждется благо подлунного мира. Что может сделать добропорядочный человек?
Лауре показалось, что вопрос не требует ответа, однако Джереми сказал:
– Милорд, вы пошлете войска в столицу? Хотите объединить усилия с армией Надежды и сбросить Минерву? Мой отец…
Джереми умолк, когда приарх вперил в него ледяной взгляд.
– Война окончена, юноша. Ваши отец и дед могли вмешаться раньше, но промедлили, упустив момент. Их порочные мотивы ясны: сыграть на обе стороны, никого не прогневить, остаться невредимыми при любом исходе. Вильгельм Великий писал: решающий момент дается, как испытание. Кто любим богами, тот наберется смелости и примет решение; кто ничтожен, тот промолчит.
– Но ваша светлость…
Джереми хотел сказать: «Ваша светлость и сами стояли в стороне», - но запнулся, прикусил язык.
– Желали высказаться, юноша?
– Нет, милорд.
– Хорошо. Итак, война ушла в прошлое. Однако можно ли построить прочный мир на фундаменте раскола и хаоса? Ответ ясен любому, кто не лишен рассудка. Что можно сделать, чтобы скрепами порядка остановить хаос и не дать рухнуть последним опорам государства?
– Вы предлагаете союз между Альмерой и Надеждой? – сообразил Джереми. – Прекрасная идея, милорд! Мои отец и дед…
– Я просил вашей оценки, юноша?
– Нет, милорд. Приношу извинения…
– Свое место в мире прими с достоинством, – процедил Галлард. – Постыдно, что приходится напоминать первую заповедь Праотцов. Ваше – место ученика, а не наставника. Не вам оценивать мою политику, юноша. Вам лишь дается честь узнать о ней.
Приарх перевел дух и добавил:
– Да, я предлагаю союз Великому Дому Фарвей. Будучи вместе, центральные земли выстоят в любую бурю, а к ним, как к надежному оплоту, примкнут со временем и остальные.
Теперь Джереми хватило ума молча поклониться. Приарх Галлард внушал Лауре страх, но все же порадовал тем, как приструнил ее брата.
– Вам следует понять, что с победой Ориджина Дом Фарвей оказался в опасном положении. Мне известно о бывшем вашем союзе с лордом Эрвином и даже о брачном договоре.
Галлард полоснул взглядом Лауру.
– Известно мне и то, что ваш дед послал четыре роты на штурм дворца. Лорд Эрвин, разумеется, принял это как расторжение союза. Теперь ему стоит щелкнуть пальцами, чтобы свалить вас. Другие Великие Дома правят своими землями много поколений; даже одержав победу над ними, северянин не смог бы порвать цепь традиций. Но вы, Фарвеи, стали герцогами жалких двадцать лет назад! Ваши вассалы еще помнят себя под властью Лайтхартов — многим было хорошо в то время. Наследники Лайтхартов еще грезят былым величием, а Флеймы сочувствуют им. Если Ориджин поддержит притязания Лайтхартов, власти вашего деда придет конец.
Лаура знала: именно по названной причине — из-за нестойкости положения — дед и послал в столицу злосчастные четыре роты. Не сделай он этого, Адриан уничтожил бы Дом Фарвей с еще большей легкостью, чем Ориджин. Кто же знал, что владыка внезапно погибнет...
Джереми осторожно произнес:
– Ваша светлость, Дом Фарвей с радостью заключит союз.
– Не сомневаюсь, - бросил приарх. – Ровно так же, как весной заключил союз с Ориджином, а затем переметнулся к императору. Я не удовлетворюсь честным словом, юноша. Мне требуются более весомые подтверждения.
– Вы не отпустите нас?
Галлард оставил его без ответа и впервые нацелил тяжелый взгляд в лицо Лауре. По ее спине прошел холодок.
– Как вы находите лорда Альберта, юная леди?
– Он… - Лаура знала, что нужны лестные слова, но на ум пришло лишь то, что она сама чувствовала в эту минуту: - Он выглядит напуганным.
Приарх искривил губы:
– К несчастью, вы правы. Малодушие – ужасный порок для мужчины. Но Праотец Максимиан говорил: любовь женщины способна исцелить сей недуг. Альберт слишком юн для конфирмации брака, но в состоянии принести супружескую клятву и принять поток любви, так ему необходимой.