Чтение онлайн

— Воронцов-Дашков и Влавский?

— Да.

— Безусловно. Кроме того, кого-то нужно скормить толпе. Почему не их?

— Потому что они положили свою жизнь служению твоему деду и отцу. Нельзя вот так взять и все перечеркнуть.

— Мама, они целенаправленно испортили мою коронацию. А тебе ли не знать, как много это значит для простых людей? Особенно в наши дни. Этот мистицизм и символизм стали совершенно невыносимы. Опийные безумцы всюду бегают и бредят своими навязчивыми идеями, смущая честный люд.

— Ты не знаешь наверняка, нарочно они так поступили или случайно.

— Ты шутишь? Мама, я это знал в Санкт-Петербурге… еще до Рождества. При том подходе, которым они вели это дело, ничего хорошего выйти попросту не могло. Если я во что-то не вмешиваюсь, не значит, что не приглядываю. Они хотели оступиться. Я дал им эту возможность. Тут же, когда я ходил по больницам, много общался с простым народом… слушал… спрашивал… уточнял…. И знаешь, что все в один голос сказывают?

— Что?

— Будто бы эти мерзавцы ни черта не делали! Понимаешь? Деньги взяли, а дела не сделали! Может быть они и отцу с дедом также служили? Чувствуется хватка, опыт, навык. Или, скажешь, нет?

— Жениться тебе надо, — тяжело вздохнул, констатировала мать. — Найти женщину, чтобы гасила в тебе эту злобу, что проснулась после крушения поезда. Чтобы повзрослел уже наконец и о другом думал, о семье, а не об этих мелочах.

— Боюсь, что сейчас это невозможно, — холодно произнес Император, чрезвычайно раздраженный словами Марии Федоровны. Ей-то, понятно, было бы очень выгодно, чтобы сынок занялся семьей и не мешал ей править. Впрочем, очень быстро поборов свое раздражение он поинтересовался. — Или ты кого-то мне присмотрела?

— Присмотрела. Очень достойную девушку. Дочь графа Парижского, главного претендента на Французский престол — Елену Орлеанскую.

— Вот как? И зачем она мне? — Со снисходительной улыбкой поинтересовался Николай.

— Что значит, зачем? — Опешила Мария Федоровна от такого вопроса.

— С одной стороны, она не соответствует закону Павла Петровича и Александра Павловича. Строго говоря — брак с ней является морганатическим. Но это мелочи. Царь я или не царь? Закон всегда можно изменить. Главное в другом. Что мы получаем с этого брака? Какая польза для Империи и нашей семьи?

— Этот брак укрепит отношения России и Франции.

— Ты серьезно? — Удивленно повел бровью Николай. — Во Франции республика. Каким образом брак с частным лицом, за которым не стоит ровным счетом ничего, укрепит отношения с Францией? Кроме того, Елена родилась в Англии, выросла там и, по сути, англичанка до мозга костей. А ее отец давно оставил французские дела, держась по сути, интересов Великобритании. Она с отцом — изгои, потерявшие престол в силу бестолкового руководства их предков.

— Народ любит их!

— Ты сама-то веришь в этот бред? — Смешливо фыркнул Николай Александрович. — Вот корсиканское чудовище народ Франции действительно любит. Просто обожает. Восстань он из мертвых — через неделю бы вся Франция ему присягнула. Несмотря ни на что. А этих скорее игнорирует. И вся их мышиная возня с претендентами на престол никому не интересна. За ними не стоит ничего. С тем же успехом они могли провозгласить себя претендентами на престол Луны.

— У тебя есть кто-то на примете? — После долгой паузы спросила Мария Федоровна. Очень долгой. Сложно было сказать, задели ее слова сына или заставили задуматься, но с виду она лишь слегка нахмурилась.

— Если следовать строго букве закона, то у меня не такой и большой выбор. Сестры Кайзера Вильгельма: Виктория и Маргарита. Только какой смысл в браке с ними? Улучшит ли он отношения между нашими странами? Не думаю. Германия рвется к гегемонии в Европе и тяжелая война с ней в конечном счете неизбежна. Да и каких-то реальных, материальных выгод этот брак не несет и принести не может. Великобритания выпадает, так как у королевы Виктории все дочери заметно старше меня и давно замужем. Да и гемофилия в той крови гуляет. Дешевые портовые шлюхи и то безопаснее, чем связь с этими особами.

— Выбирай выражения! — Вскинулась Мария Федоровна.

— Тебя так смущает правда?

— Это… это…

— Это простая и обыденная правда. К сожалению потомство королевы Виктории — проклято. И гемофилия, и слабоумие, и слепота… чего там только нет. У них проблемы как у Габсбургов. Доигрались с близкородственными браками. Но не суть. Мы отвлеклись. Кто у нас дальше? Бельгия? Да, у Леопольда есть младшая дочь — Клементина. Вполне возможный вариант, но у нее конфликт с отцом из-за того, что Леопольд не дозволяет ей морганатический брак с Виктором Бонапартом. Учитывая, что старшие дочери взбунтовались против своего отца — весьма ненадежное дело. Вот. Кто еще? Испания, Нидерланды и Швеция выпадают — принцесс или нет, или подходящих не наблюдается. Дания — близкие родственники, да и проку никакого.

— Никакого проку? — Удивилась Мария Федоровна.

— Мам, ты только не обижайся. Скажи честно, что выиграла Россия от того, что Цесаревич взял тебя в жены? Денег ей добавилось? Земли? Заводов? Или может какой-то союз важный удалось укрепить?

— А разве союз не стал основой этого брака?

— Союз против кого? Против Германии. И выгоден он был в те годы только Дании. Россия же до того, как Бисмарк предал ее в 1878 году, держалась дружбы и союза с ней. Россия была нужна Дании для защиты от немцев, а Дания России для защиты от англичан, с которыми мы традиционны были не в ладах. А теперь, положа руку на сердце, скажи, кого бы выбрала Дания, начнись война между Россией и Великобританией? Только честно.

— Точно на это ответить нельзя.

— Можно мама. Можно. И ты прекрасно знаешь, что Дания предала бы интересы России без всяких сомнений. Ибо английский флот сильнее русского. Вошел бы в проливы и закрыл их от нас, совершенно обезопасив Данию от русских штыков.

— Допустим… — нехотя согласилась Мария Федоровна.

— Какие еще претенденты?

— Черногория.

— На кой бес нам эти «тридцать три квадратных метра головной боли»?

— Чего, прости?

— Черногория — это ничто. Крохотный клочок земли, лишенный каких-либо ресурсов. Брак с черногорской принцессой станет дырой в бюджете и кандалами на ногах. Им выгодно, нам обуза. Аналогично обстоит дело с Сербией, Румынией и Болгарией, будь у них даже подходящие девицы. В Греции еще хуже — близкие родственники. — Произнес Николай Александрович, и, тяжело вздохнул, подытожил. — Вот так и выходит, что, следуя закону предков мне нельзя жениться, ибо не на ком.