Хижина в горах

Боль захлестывала Эмори. Даже дышать было больно.

Казалось, туман вокруг наполнен чем-то невидимым, но колючим, чем-то вроде кристалликов льда или осколков стекла. Эмори была одета слишком легко. Ледяной воздух обжигал кожу на ее лице. От этого глаза женщины слезились, и ей приходилось все время моргать, чтобы не расплывалась тропинка.

У нее закололо в боку. Ощущение не проходило, коварно впивалось в нее. Боль от маршевого перелома в правой ступне остро отдавала в подбородок.

Но с болью можно было справиться, терпеть ее и даже преодолеть. Требуется лишь усилие воли и дисциплина. Эмори говорили, что у нее есть и то и другое. В избытке. Почти недостаток. Но именно ради этого и требовались все эти изматывающие тренировки. Она могла это сделать. Она должна была это сделать.

Давай, Эмори, прибавь. Одна нога, другая нога. Преодолевай дистанцию ярд за ярдом.

Сколько еще осталось?

Господи, только бы не очень далеко.

Решимость и страх перед неудачей подстегнули ее, и Эмори побежала увереннее.

Затем где-то в глубокой тени деревьев раздался хруст. Потом Эмори почувствовала движение воздуха прямо у себя за спиной. Ее сердце сжалось от предчувствия катастрофы. Среагировать она не успела: из глаз посыпались искры, в голове как будто что-то взорвалось.

– Вот так больно? – доктор Эмори Шарбонно указала на рисунок детского лица, скривившегося от боли, из глаз крупными каплями текли слезы. – Или вот так? – она показала другой рисунок, на котором слегка нахмуренное лицо выдавало умеренный дискомфорт.

Трехлетняя девочка указала на самую ужасную картинку.

– Потерпи немного, малышка.

Эмори ввела отоскоп в правое ухо пациентки. Та начала вскрикивать. Действуя с максимальной осторожностью, успокаивая девочку, Эмори осмотрела ее ушки.

– В обоих ушах серьезная инфекция, – сообщила она измученной матери.

– Дочка плачет, не переставая, с того момента, как проснулась сегодня утром. Это уже второе воспаление за эту осень. Я не смогла записаться к вам на прием, когда уши болели в прошлый раз, и отвезла девочку в Центр скорой помощи. Там врач прописал нам лекарства, у малышки все прошло, и вот теперь все повторяется снова.

– Хроническое воспаление может привести к потере слуха. Нужна профилактика, а не просто лечение в случае заболевания. Вам следует подумать о том, чтобы положить ее в педиатрическое отделение.

– Я пыталась, но ни одно из них не принимает новых пациентов.

– Я могу положить ее в самое лучшее отделение.

Эмори сказала это не просто так. Она была уверена, что любой из ее бывших коллег примет ее пациентку.

– Дадим этому воспалению шесть недель, чтобы оно окончательно прошло, а потом я запишу девочку на прием. Пока я выпишу ей антибиотик и антигистаминное средство, чтобы ликвидировать жидкость, скопившуюся за барабанными перепонками. Чтобы снять боль, вы можете дать ей детское обезболивающее. Но как только подействуют лекарства, боль утихнет.

Не заставляйте ее есть, но следите, чтобы она побольше пила воды. Если девочке не станет лучше через несколько дней или поднимется температура, позвоните по номеру, указанному на этой карточке. Я на выходные уеду из города, и моих пациентов примет другой врач. Сомневаюсь, что вам потребуется экстренная помощь, но в случае необходимости вы будете в надежных руках до моего возвращения.

– Спасибо, доктор Шарбонно.

Эмори сочувственно улыбнулась женщине.

– Больной ребенок это тяжело для всех. Постарайтесь сами немного отдохнуть.

– Надеюсь, что вы весело проведете время в выходные.

– Меня ждет забег на двадцать миль.

– Звучит как испытание.

Эмори улыбнулась.

– В этом-то и смысл.

Выйдя из смотровой, она выписала рецепты и сделала запись в карте пациента. Потом она передала карту ассистентке, которая следила за очередностью больных.

Молодая женщина сказала Эмори:

– Это был ваш последний пациент на сегодня.

– Да, и я уже ухожу.

– Вы поставили в известность больницу?

Эмори кивнула.

– И службу ответов тоже. Я официально свободна на выходные. Доктора Батлер и Джеймс заняты?

– Да, у них пациенты. И у обоих очередь перед кабинетом.

– Я хотела заглянуть к ним перед уходом, но не стану их беспокоить.

– Доктор Батлер оставила для вас записку.

Администратор передала Эмори листок, вырванный из блокнота с монограммой. «Сломай ногу. Или что там еще желают бегунам на марафонскую дистанцию?» Эмори с улыбкой сложила листок и спрятала его в карман халата.

– Доктор Джеймс попросил меня сказать вам, чтобы вы остерегались медведей.

– Интересно, их пациенты знают, что лечатся у врачей-клоунов? – Эмори рассмеялась. – Передайте им, что я сказала им «до свидания».

– Обязательно. Удачной вам пробежки.

– Спасибо. Увидимся в понедельник.

– О, я чуть не забыла. Звонил ваш муж и сказал, что он уходит с работы и будет дома, чтобы проводить вас.

– Эмори?

– Я в спальне.

Когда Джеф вошел в комнату, она как раз застегивала «молнию» на спортивной сумке. Намеренно вызывающим движением Эмори сдернула ее с кровати и надела ремень на плечо.

– Ты получила мое сообщение? Я не хотел, чтобы ты уехала, не попрощавшись со мной.

– Я думала успеть до пятничных пробок.

– Хорошая мысль.

Взгляд Джефа задержался на Эмори, потом он добавил:

– Ты все еще сердишься.

– А ты нет?

– Я бы солгал, если бы сказал, что не сержусь.

Воспоминания о ссоре накануне вечером были еще свежими. Слова, выкрикнутые с гневом и неодобрением, казалось, все еще отдавались от стен спальни, хотя прошли часы с тех пор, как они легли в постель, повернувшись спиной друг к другу. Каждый лелеял враждебность, скрываемую месяцами и наконец дошедшую до точки кипения.