Чтение онлайн

Порой я позволял нашим взглядам встретиться, но ненадолго, чтобы ей захотелось еще. В общем, я отлично справлялся с ролью девичьего наваждения, пока не стал объектом наваждения маман Лины. Пройдя сквозь плотно окружавших меня людей, как Христос сквозь воды Красного моря, она томно вздохнула и поинтересовалась, кто я такой. «Ох, кажется, я раньше вас не видела…»

– Да, я здесь впервые. Только позавчера приехал из Парижа. Позвольте представиться… Князь Евгений Романов, – вдруг неожиданно для самого себя выдал я и поклонился. Видно атмосфера бала, пусть и бутафорского, подействовала на меня так же, как и на присутствовавших нуворишей. Любой умный человек понял бы, что его разводят. Но печальная правда в том, что умных людей вообще мало.

К щекам маман Лины прилил восторженный румянец. Кажется, она ни секунды не сомневалась в искренности моих слов, и жар сопричастности к императорскому величию охватил ее. Вообразив себя героиней «Войны и мира», а не участницей потешного бала, она залилась соловьем:

– Ох, как это чудесно, ох, как это великолепно… Вы надолго остановитесь в Москве?

«О, да! Я тут надолго. В Париж уеду, только если мне дадут милостыню», – подумал я, но в ответ лишь неопределенно пожал плечами и загадочно улыбнулся.

– Как вам бал, сударыня?

– Ох, бал. Ох, все так, как я люблю – по высшему разряду… – разохалась она.

«Что она так охает? Может, у нее астма?» – пронеслось у меня в мыслях.

– Ах, я видела, вы уже познакомились с Алиной…

– О, да, она – само очарование. Вся в вас…

– Ох, Евгений, благодарю. Вы такой видный и умный молодой человек… Почему же вы один?

И тут я выдал гениальную фразу, достойную «Сумерек» или «50 оттенков серого»:

– Потому что, сударыня… – пауза. – Я всегда один…

Кажется, эта псевдозагадочная демагогия попала в самое сердце целевой аудитории. Таргетинг удался на славу. Маман Лина была под впечатлением. С ее ботоксных губ сорвалось очередное «Ох» и, более не владея собой, она сжала костлявыми, окольцованными пальцами мои ладони: «Я должна познакомить вас с мужем!»

***

Мы подошли к солидному мужчине, разговаривающему с другим не менее солидным мужчиной. Он не обратил на жену никакого внимания. Зато вперился в меня испытующим взглядом, не договорив про акции и курсы валют.

– Дорогой, это Евгений Романов. Представляешь, он только позавчера приехал из Парижа… – с таким восторгом начала представлять меня маман Лина, словно Париж был божественным пристанищем для избранных, находящимся не иначе, как на Марсе, и она при всех своих деньгах и бриллиантах никогда там не бывала.

– Где вы остановились, Евгений? – продолжая пялиться на меня, полюбопытствовал отец Георгий.

– У знакомых на Чистых прудах, – машинально соврал я, подумав, что если что, то всегда сумею напроситься на ночлег к друзьям. Не останавливаться же князю в Ховрино, где он, собственно, и жил с рождения. К тому же, Чистые пруды – известное французское гетто в первопрестольной.

– Неплохой район. Однако… Если понадобится, вы можете загостить у нас, – как-то излишне чувственно облизнув губы, предложил папаша и извлек из верхнего кармана пиджака визитку.

Протянув ее мне, он выдержал паузу, ожидая взамен мою. Я принял его визитку из плотной дорогой бумаги, похожей на велюр, и достал из серебряной визитницы, украшенной гранатами, свою. Двустороннюю, матово-черную. На ней золотыми буквами было выведено «Евгений Романов» на кириллице и на латинице. Я люблю красивые безделушки и частенько заглядываю на блошиные рынки в Европе. Визитницу я купил в Праге.

– Ох, какая прелесть! – вставила маман Лина, но муж вновь не обратил на нее никакого внимания.

– Чем вы занимаетесь, Евгений?

– Я писатель, – почти честно ответил я, понимая, что писателем может считаться только тот, кто уже издался. И не важно, что тиражом в десять экземпляров в издательстве «Лесные вести» Комской области, главное, что издался. Поэтому я скромно добавил. – Недавно завершил свой первый роман и сейчас ищу издателя.

– Я сразу поняла, что вы занимаетесь интеллектуальным трудом! – торжествующе воскликнула маман Лина.

– У меня есть знакомые издатели и пара агентов. Я мог бы с ними поговорить о вашем романе… Кстати, о чем он? На русском? – как бы между прочим спросил Георгий, не выражая особой заинтересованности.

– На русском. Предпочитаю язык моих предков.

– Ага.

Я-то по-французски максимум могу сказать «женимашпасижур а Пушкин. Айде муа, силь ву пле».

– Роман о блеске и нищете современного общества.

– Прелюбопытно. Это может выстрелить при удачном стечении обстоятельств… Пришлите мне синопсис, я посмотрю, что можно устроить. А дня через три встретимся на ланче. Сведу вас с нужным человеком.

Мы еще немного поболтали об ужасной московской погоде, о пробках по ночам в центре и о современном искусстве (тут я только молча кивал и слушал вполуха маман Лину, которая оказалась основательницей фонда поддержки визуальных искусств «Эро»). Затем раскланялись, и я пошел искать брата.

***

Константин времени даром тоже не терял. Играл с Моней, заглядывавшей ему чуть ли не в рот при каждом слове, в нефритовые шахматы. Нашел хитрец, чем заняться на балу! А параллельно с этим умудрялся флиртовать с Кариной Покусаевой, пусть и не дочкой нефтяного магната, но весьма завидной невестой, благодаря ее сестре-модели Супернове, вышедшей сначала замуж за английского лорда, а после развода нашедшей вторую любовь в лице французского миллиардера.

Я улыбнулся Моне:

– Прелестная мадемуазель, позвольте на пару мгновений украсть у вас Константина.

Моня неуклюже кивнула и залилась румянцем, позволив мне отвести брата в сторону.

– Как продвигается?

– Думаю, пора закругляться. Она попалась… Строит планы, что я приеду в Будапешт, где она учится, и украду ее на пару дней. Но вот отец мутный, не выразил особого расположения. Однако это лишь вопрос времени. Зато Карина – сущий ангел. Удивлена, что я не модель. И уже ждет не дождется познакомить нас с Суперновой. Как у тебя? Папаша Георгий смотрел на тебя, братишка, так, как обычно заглядываются лишь на хорошеньких барышень…