Харизма
Шрифт:
— Сейчас, — сказала мама. — На вот, выпей. Она сунула мне под нос дымящуюся чашку. Чашка пахла сеном.
— Что это?
— Это травки. Багульничек я заварила.
— Зачем мне багульничек?
— Пей, пей. Это мне тетя Лена с шестого этажа принесла, она на даче сама выращивает.
— Зачем мне?
— Он шлаки выводит.
— У меня нет шлаков! Мама, я оборотень!
— Багульничек от всего помогает.
Мама сделала строгое лицо, несколько раз встряхнула градусник и протянула мне.
— Мама, зачем мне градусник? — Я уже жалел, что начал с ней разговор.
— Надо, — сказала мама уверенно. — Приедет неотложка, спросят — какая температура? Что я им скажу?
Я понял, что спорить бесполезно, сунул градусник под мышку, накинул плед и залез под одеяло. Мама села рядом, озабоченно глядя на мои уши.
— Мама, выслушай меня, пожалуйста.
— Сынок, я тебя слушаю.
— Мама, я — оборотень. Я могу выращивать клыки, волчью морду, шерсть. Могу удлинять уши, когти. Вот! — Я вынул из-под одеяла руку с когтями.
— Я никогда ничего подобного не видела, — сказала мама. — Давай я позову тетю Лену с шестого?
— Не надо тетю Лену, — сказал я. — Просто посоветуй — что мне делать.
— Нужен врач, — ответила мама.
— При чем тут врач? — вздохнул я, — Может быть, тут нужен священник?
Мама задумалась.
— Может быть, священник, — сказала она наконец. — Но такого телефона у нас пока нет. Скорая медицинская помощь есть, скорая пожарная или милиционерская помощь есть, а вот скорой… этой… нет.
Я вздохнул.
— Давно ты это заметил? — спросила мама.
— Что — это?
— Ну, уши и пальцы.
— При чем тут — заметил? Я могу их выращивать и убирать, когда захочу!
Мама ошарашенно помолчала и посмотрела на меня:
— Так, значит, ты можешь их убрать?
— Могу, конечно!
— Так убери!
Я взял зеркальце и начал убирать уши. Это оказалось еще более щекотным занятием, но наконец уши пришли в порядок.
— Ну вот видишь! — сказала мама с облегчением. — Давай-ка я тебе еще багульничка налью.
— Не надо, — сказал я.
— Ну хорошо. — Мама послушно села рядом, лицо у нее прояснилось. — Скажи, а зачем ты это делаешь?
— Что?
— Уши выращиваешь?
— Мама!!! — закричал я. — Ты что, не понимаешь?! Я могу их вырастить!
— Не кричи на мать! — сказала мама строго. — Ты сам сказал — могу вырастить. А можешь невыращивать?
— Могу.
— Ну и не выращивай! Я тоже могу руку в печку сунуть. А смысл?
— Ну вот ты можешь вырастить уши?
— Господи, ну почему у нас все не как у людей? — Мама вздохнула и озабоченно посмотрела на часы. — Что ж они не едут-то?
— Неотложка? Да пятнадцать минут прошло, ты чего? Помнишь, прошлым летом у тебя было подозрение на аппендицит, и они четыре часа…
И в этот момент в дверь позвонили. Мама вскочила, поправила фартук и пошла открывать. В прихожей раздались шаги, и баритон спросил: “Где руки помыть можно?” Долго хлопали двери ванной, шуршали тапки. Затем дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился абсолютно лысый дядька в зеленом халате и с саквояжем в руке. Из-за его плеча выглядывала встревоженная мама.
Дядька хмуро и деловито оглядел комнату, стол, заваленный компьютерными железяками, плакаты на стене. Затем его взгляд остановился на мне. Он подошел к дивану и поставил саквояж на пол.
— Ну? — сказал он бодро. — Что у нас стряслось?
— Леша, покажи уши доктору, — сказала мама.
— Уши я уже убрал, — сказал я хмуро. — Руку могу показать.
Я высунул из-под одеяла руку и протянул вперед.
— У-У-У — сказал доктор, брезгливо взял ее в свою ладонь и пощупал. — Так не больно?
— Не больно, — сказал я мрачно.
— А так? — Он нажал в центр ладони,
— И так не больно.
— Как это началось?
— Никак не началось, — ответил я мрачно. — Взял и отрастил себе такую.
Доктор сел за стол, отодвинул мои компьютерные железяки, достал блокнот и начал писать. Мама подошла и заглянула через его плечо.
— Ну что? — бодро сказал доктор, оторвавшись от листка. — В больницу поедем?
— В какую еще больницу? — спросил я.
— На обследование. В инфекционную надо бы по-хорошему. Или в травматологию. Но тут уж где места будут, это звонить надо.
— Доктор, а что это? — спросила мама.
— Откуда я знаю, что я, врач, что ли?
— А кто?! — сказали мы хором с мамой.. — Я фельдшер “Скорой помощи”, — заявил он. — Здесь нужно обследование. Руку на рентген, анализ крови.
— У него еще уши, — сказала мама.
— Что с ушами?
Доктор подошел ко мне, положил руки на голову и ощупал уши. Затем ощупал лимфоузлы на затылке.
— Болят уши? — спросил он.
— Не болят, — сказал я. — Вот что у меня с ушами. Я сосредоточился, и стало дико щекотно. Уши поползли вверх и заколыхались над макушкой
— Вы видели? — сказала мама.
— Я тринадцать лет на “скорой”, — сказал фельдшер, небрежно щупая мое левое ухо. — Еще не то видел. Давайте в больницу. Если хотите…
— А если не хотим? — спросил я.
— Тогда завтра — в районную поликлинику.
— В районную, — быстро сказал я.
— И правильно. Ты же ходить можешь? Можешь ходить?
— Могу, конечно.
— Вот и пойдешь к своему участковому.
— Спасибо вам большое, доктор, — сказала мама.
— Ну, значит, всего доброго. — Фельдшер поднял с пола свой саквояж и подмигнул мне. — Выздоравливай.