Чтение онлайн

– Значит, вам придется конкурировать с драконами.

– Тем лучше, – заявил Кааврен. – Там будет множество драконов, но очень мало тиас. Поэтому – вы понимаете? – я буду выделяться. Кто-нибудь меня заметит, а я воспользуюсь шансом и сделаю карьеру.

Глаза Тазендры округлились.

– Вот оно как! – воскликнула она. – Что ж, безупречный план, по-моему.

– Карьера военного – достойное дело для человека благородного происхождения, – одобрил Айрич.

– Кажется, вчера мы видели здесь молодого гвардейца, – сказала Тазендра. – Не так ли, мой добрый Айрич?

– Надеюсь, не тиасу? – с беспокойством уточнил Кааврен.

– Боюсь, я не могу удовлетворить ваше любопытство, – ответила Тазендра.

– Это был йенди, – негромко проговорил Айрич.

– Йенди?! – удивилась Тазендра.

– Несомненно, – сказал Айрич.

– Ба! Откуда вы знаете?

– Клянусь Фениксом, он был не теклой – благородного происхождения не скроешь. И не джарегом тоже, иначе я бы сразу это почувствовал. Все остальные Дома легко определяются по лицу и одежде, за исключением йенди.

– Прекрасно, – с облегчением вздохнул Кааврен. – Того, что мое место займет йенди, я нисколько не боюсь.

– Однако, – сказала Тазендра, – зачем йенди вступать в Императорскую гвардию?

– Быть может, поинтересуюсь у него при встрече, – ответил Кааврен.

После всех этих разговоров ему просто не терпелось поскорее оказаться в Драгейре.

– Да, – кивнула Тазендра. – Найдем его и спросим.

– Найдем? – воскликнул Кааврен. – Простите, но мне показалось, вы имели в виду и себя тоже.

– Так оно и есть, – подтвердила Тазендра.

– Вы хотите вступить в Гвардию?

– Клянусь Орбом, почему бы и нет? Я нахожу ваш план весьма разумным.

– Мне тоже в это верится.

– Тогда вперед! У меня есть деньги, и, пока наш друг лиорн еще не выиграл у меня все до последнего медяка, я могу заплатить за экипаж для нас обоих.

– Вы сказали «обоих»? – вступил в разговор молчавший Айрич.

– И что с того?

– Обоих, значит, вас двое, так мне кажется.

– И мне тоже, мой добрый Айрич.

– Но у меня создалось впечатление, что нас трое.

– Следовательно, вы желаете к нам присоединиться? – радостно воскликнул Кааврен, поскольку уже успел проникнуться симпатией к невозмутимому лиорну.

– Вы поняли мои слова абсолютно правильно, – сказал Айрич.

– Тогда, – предложила Тазендра, – давайте выпьем за наш план!

– А еще лучше, – возразил Айрич, – за дружбу.

Всем троим сразу понравился этот тост, и они немедленно подняли бокалы.

Кааврен, однако, подумал: «Ладно, друг мой Айрич, если и есть здесь какая-то тайна, со временем я ее раскрою».

Но пока они пили темное и сладкое местное вино, тиаса подумал, что все-таки Айрич – славный малый, только слишком уж немногословный. Ну а когда дело дошло до третьей бутылки, подозрения Кааврена окончательно развеялись – и действительно, впоследствии он ни разу не усомнился в своем друге.

Во времена, что мы имеем честь описывать, в Империи существовали шесть разновидностей экипажей. В больших городах использовались кареты с упряжкой в одну или две лошади, которые могли разъехаться на улицах и в переулках. Они представляли собой простые каркасы из светлого дерева – сильно разукрашенные, но плохо сколоченные коробки, прибитые к обычным повозкам. Их полной противоположностью являлись частные экипажи, вроде знаменитой упряжки в двадцать две лошади герцога Лотинора. Сама повозка была из черного дерева, укрепленного железом, а верх – шесть отдельных кабинок, причем каждая с собственной дверцей, – делали из дуба и клена с серебряной инкрустацией. Экипаж имел шесть пар колес с тормозами на каждую пару, так что управлять им приходилось трем опытным кучерам. Это удивительное средство передвижения развивало такую высокую скорость, что однажды чуть не перелетело через Одинокий Кряж в горах Канэфтали.

Экипаж, нанятый нашими друзьями ранним утром следующего дня, представлял собой нечто среднее между двумя описанными выше крайностями. Его смастерили из укрепленных железом кленовых балок, поверх которых уложили длинные куски кожи, на них покоился кузов. Экипаж был рассчитан на восемь пассажиров, по четыре места с каждой стороны, чтобы ехать с комфортом. Путешественники даже могли вытянуть ноги – большое удобство во время длинных переездов. Над каждым пассажиром находился маленький шкафчик, где стояли бутылки с вином разной сладости и крепости, а также лежали фрукты, свежий хлеб и сушеное мясо. Багаж предусмотрительно размещался на крыше экипажа. Специальные дубовые ограждения не давали тяжелым сумкам соскользнуть на дорогу или на голову кучера.

Кучер, мрачный текла в черном – так одевались все люди его профессии с тех самых пор, как появились первые экипажи, – небрежно закинул мешок с вещами Кааврена наверх, за ним последовал узел Айрича. У Тазендры, как выяснилось, багажа не имелось вовсе. Кааврен и Тазендра сняли свои шпаги и положили так, чтобы они оставались под рукой. Затяжной дождь, типичный для этой области страны, застучал по деревянной обшивке кузова. Кучер помог пассажирам забраться по лесенке в карету, захлопнул за ними дверцу, потом сложил лесенку и пристегнул ее к дверце. Устроившись на козлах, он предоставил путешественникам возможность знакомиться друг с другом без его участия.

Карета плавно выкатилась со двора гостиницы. Кааврен выбрал себе место у одного окна, Айрич – у другого, а Тазендра устроилась между ними. Напротив сидели еще два пассажира – мужчина и женщина. Оба носили бело-зеленые цвета Дома Иссолы, у них были каштановые волосы и карие глаза, характерные для большинства представителей этого Дома, на мизинце левой руки у мужчины красовалось кольцо с выгравированным на нем иссолой.

Кааврену господин показался довольно симпатичным; его движения были медленными и уверенными, пальцы – длинными, изящными; он улыбался сразу обоими уголками рта и вообще вел себя непринужденно, даже несколько рассеянно.

Мы просто обязаны добавить (иначе нас можно будет упрекнуть в упущении ряда деталей, важных для понимания читателем последующих событий), что леди обладала всеми необходимыми атрибутами красоты, грацией и обаянием, заставляющими сердце молодого человека биться быстрее. Глаза юноши от восхищения широко раскрылись, стараясь не упустить и по достоинству оценить вышеупомянутые замечательные качества. Не следует забывать, Кааврен был еще очень молод, а его живое воображение не знало границ и помогало ему проникнуть если не в мысли сидящей напротив леди, то по меньшей мере за складки ее легкого одеяния.