Гусар

Какой-то отвратительно мерзкий звук пробивался сквозь сон, категорично мешая досмотреть, как я получаю «Оскар», стоя в шикарном смокинге перед многотысячным залом.

Этот чёртов «Оскар» в последнее время снился мне достаточно часто. Хотя, чисто теоретически, блогерам подобные награды неположены. Но с другой стороны, большинство моих коллег уже переступили порог обычных видосиков и рилсов. Кто-то поёт, кто-то снимается в кино, кого-то вообще в депутаты понесло. Не иначе как от скуки. Так что, почему бы и нет?

Сон был приятный. Награду мне вручала Марго Робби, игриво подмигивая. По-моему, это был намёк на встречу с продолжением, которая ждала меня после завершения официальной части мероприятия. Сон имел все шансы перейти в разряд эротических. Не то, чтобы я фанат эротических снов, но для Марго Робби можно сделать исключение.

Однако громкая музыка снова ударила по готовому к фантазиям сознанию и мне пришлось вынырнуть из приятных сновидений.

– Да чтоб вас…

Я открыл глаза, рукой нащупал телефон, лежавший под кроватью. Развернул его и посмотрел на экран.

Это был не будильник, как показалось сначала. Это был звонок от моего менеджера. Я поднял взгляд и посмотрел на часы, висевшие прямо над плазменной панелью. Цифры показывали 08:15. В такое время я обычно ещё сплю, о чём Толику известно доподлинно.

Вчерашнее мероприятие, где блистал Олег Лайфхакер, то есть я, закончилось глубокой ночью, которая уже переходила в утро. Так какого хрена?!

– Да! – Рявкнул я в мобильник, собираясь послать Анатолия Вайсмана, моего старого друга и по совместительству менеджера, и редкостный придурка куда подальше.

– Олежа! Олежа, это просто жопа! Сейчас же, срочно поднимай свою…

Толик завис на пару секунд, соображая, уместно ли будет в одной фразе дважды употребить слово «жопа». Однако ситуация, похоже, была из рада вон выходящей.

– Жопу поднимай, Олежа, свою. Срочно вали из страны. Налоговая занялась твоими счетами. Срочно! Прямо сейчас вали!

– Толян… – Я перевернулся на бок, прижимая мобильник к уху, – Что за паника? У нас же всё ровно. Ты говорил, всё платим вовремя, чётко.

– Олежа, ты прости за откровенность… но… ты дурак? Тебе двадцать три годика. Откуда столько наивности? Кто в нашей стране платит ВСЁ? Конечно, я следил за отчётами, но, поверь мне, если бы налоги оплачивались в полной мере, ты вряд ли сейчас жил бы в центре Москвы. И тачки твои…

Я поставил мобильник на громкую связь, затем медленно сполз с кровати, попутно выслушивая истерику Толика. Правда, моя медлительность закончилась ровно через несколько минут. Столько потребовалось Толику, сукиному сыну, чтобы рассказать мне детали той самой жопы, которая маячила на горизонте моей, в принципе, вполне прекрасной жизни. Таковой она была до сегодняшнего дня и я, вообще-то, искренне надеялся, что никаких перемен не предвидится.

– До семи лет, Олежа. Понимаешь? И это только мне, а тебе…

Вот где-то между упоминанием статей уголовного кодекса и рыданиями Толика я понял: реально пора валить. Причём очень быстро.

– Василий Петрович, который отец Коли Ревякина, ну ты понял… Он предупредил. И он же сказал, что у тебя есть двадцать четыре часа, чтобы энергично собрать вещи и улететь в сторону любого государства, которое нам сегодня слегка недружественное. Олежа! Ты меня слышишь? Забыл, что с Малиновской сделали? А ведь баба, так-то, охренительные связи имела. И что? Сидит она, Олежа! Слышишь?

Я слышал. Ясный хрен я прекрасно все слышал! Более того, я уже лихорадочно метался по комнате, закидывая вещи в чемодан.

Василий Петрович, упомянутый Толиком, являлся сотрудником каких-то там очень серьёзных структур, поэтому если он посоветовал валить из страны, то я уже минут пять как должен сидеть в самолёте, покидающем воздушное пространство Российской Федерации.

– Толян, созвонимся позже! – Крикнул я в трубку, скинул звонок, помчался сейфу и начал выгребать всю наличку.

Не могу сказать, что ее было там очень много, но на первые месяцы спокойной жизни должно хватить. А насчет остального…

Я завис, с грустью изучая стены родной квартиры. Ее с собой не утащишь. Придётся пожертвовать. Наверное. Хотя, из аэропорта наберу Толика и поговорю с ним. Хата оформлена на дальнего родственника. Глядишь, не доберутся.

– На кой черт им понадобился Олег Лайфхакер… Марафоны не вел. Людей в светлое будущее не звал, про правительство гадостей не говорил… – Бубнил я, закидывая стопки денег в сумку и заодно соображая, как мне их протащить через таможню.

Там же надо декларировать… или уложусь в рамки? На волне легкой паники мозг тупил. Хотя, возможно это было последствием ночной тусовки, где я безбожно, совершенно хамским образом налакался.

Тем не менее, мое непонимание выглядело вполне оправданным. Олег Лайфхакер успешен только потому, что не лез ни в какое заумное дерьмо.

Мои «лайфхаки», если уж совсем честно, сводились к тому, как красиво потягивать смузи у бассейна, чтобы свет выгодно падал на загар, какой шмот покупать и в какие заведения стоит ходить. Все! Никаких авантюр, никаких афёр, никакой роли коуча.

Мой девиз был прост и незамысловат: «Жить в кайф, ни в чём себе не отказывать, и чтобы не докопались». Наверное, именно поэтому мой канал пользовался бешенной популярностью. Люди имеют сильную тягу к халяве и красивой жизни.

Сегодняшний «лайфхак» несомненно получится самым глобальным – как красиво и безболезненно свалить из страны, когда тебя вот-вот прихватит налоговая. Эти – настойчивые сволочи. Хуже питбулей с их смертельной схваткой. Собаке хотя бы можно разжать пасть, налоговая если вцепится, будет держать до последнего. До последнего рубля. Так точнее. Пример упомянутой Толиком Малиновской был показателен – раздели до гола.