Чтение онлайн

Торопливо подхваченный карабин не потребовался. Бандюган начал валиться медленно, как подрубленное дерево. Над его переносицей краснело маленькое аккуратное отверстие.

На том попытки активного сопротивления завершились. Рыжий тип громко храпел, уткнувшись лицом в закуску. Пальбу он проигнорировал и выглядел способным спать до второго пришествия. Но все же я выстрелил ему в затылок, — ну как протрезвеет в самый неподходящий момент и схватится за ствол.

Еще кто-то притаился под столом. Прежде чем я туда заглянул, снизу прозвучало:

— Не стреляй! Я не с ними! Я с Верхового, Миша, Степана Кузьмина сын! Не стреляй!!!

В этот момент подал голос Ругель. Даже не то чтобы голос — громко замычал носом, явно пытась привлечь мое внимание… Вынуть у него кляп я даже не подумал: начнет болтать, добром не закончится. Зато подошел, ощупал голову Ругеля и обнаружил искомое: здоровенную шишку на затылке… Кое-что начало проясняться.

— Вылазь-ка, Михаил Степанович, — скомандовал я.

Он выполз из-под стола — щуплый, малорослый, выглядящий младше своих шестнадцати.

— Это ты его отоварил по затылку? — кивнул я на Ругеля.

Иначе никак. Не могли иначе эти увальни захватить оперативника ДКДН.

Малолетка не стал отпираться, понимая, что Ругель его выгораживать не будет. Размазывал сопли, каялся, напирал на то, что семью взяли в заложники и грозили мучительно убить.

Все равно концы не сходились с концами… Как-то слишком легко бандиты выпустили юнца из вида, а затем приняли в свою компанию, усадили за стол…

Пришлось попотеть, пока выбил из недоросля признание: да, отпиленная голова соседа — его рук дело. Заставили под стволами, а другие соседи смотрели, — и обратной дороги не стало.

— Сыграем в русскую рулетку, — директивно предложил я, прицелившись в парня из нагана. — Из шести патронов пять дали осечки, у тебя хорошие шансы, что и последний не выстрелит. Если выиграешь — быстро-быстро валишь отсюда и не попадаешься мне на пути. При следующей встрече застрелю.

Теория вероятности и впрямь была на его стороне. И все же он проиграл. Не повезло.

Прощальный разговор с Ругелем стал моим недолгим монологом.

— Вообще-то я сейчас должен доставить тебя на Колву, Ругель, тебя или твой труп… Но не доставлю. Отпущу. Причина никак с тобой не связана, но я ее все же тебе назову. Моя Наташка тоже беременна, на седьмом, правда, месяце… Мальчик. Уже придумали имя: Руслан. В общем, в отчете начальству события будут изложены правдиво, за исключением одной малости: ты, оказывается, сумел сбежать до моего прихода с баржи, причем вплавь, а след на воде я брать не умею… Зимовье твое сдам, уж извини, но фора для эвакуации у тебя будет. Можешь не благодарить.

Я поднял стопор лебедки, тросик ослаб. Бросил нож под ноги Ругелю, пусть сам освобождается от пут и кляпа, и пусть освобождает женщин и детей. Обнял его на прощание, похлопал по плечу и вышел на палубу, не забыв взять платок в левую руку.

С платком я заморачивался зря. Сергей не держал палубу под прицелом. Его вообще не было на берегу. И нигде поблизости не было.

Добравшись до берега Колвы, я ничего не стал делать, просто уселся на песок. Сигнал вызова при моем появлении пошел автоматически.

Ждать пришлось больше часа. Как обычно при эвакуациях, прислали за мной «стрекозу» — двухместный орнитоптер, прилетевший сюда в беспилотном режиме. Но мне без разницы на чем, лишь бы выбраться с Территории. Устал как собака, шел сюда без привалов и ночевок, пару раз умудрился задремать в ожидании транспорта…

Тяжело поднялся с песка, пошагал к орнитоптеру… И не дошел.

Ни шагов, ни иных подозрительных звуков я не услышал, задувший ближе к вечеру ветер все заглушал. Подозрительных запахов не уловил по той же причине.

Мир вспыхнул и тут же погас, исчез, растаял в кромешной тьме.

— Я знал, что с натурализацией ты гонишь, — бил по вискам знакомый голос. — Да и не нуждаюсь особо-то. Мне твой транспорт нужен был… Чтобы, понимаешь, спокойно вылететь с Территории и вывезти товар. А там меня встретят и… И то, что будет дальше, тебе знать не надо.

Глаза я приоткрыл с большим трудом. Попытался повернуться в сторону говорившего, голова откликнулась диким взрывом боли, но я все же увидел Сергея, заканчивающего грузить в орнитоптер свой товар — несколько тюков, объемистых, но легких, судя по тому, как он с ними управлялся.

Чем же он меня отоварил? Вопрос был риторический и я не стал над ним размышлять. Над содержимым тюков тоже не стал ломать голову. Контрабандные меха, наверное… Накопились с тех пор, как прикрыли канал в «Брусничном». Если прикинуть по ценам черного рынка — может и вправду хватить на легализацию.

Но это все тлен и суета… Гораздо актуальнее вопрос: всадит или нет в меня Сергей на прощание пулю?

Не всадил.

Заявил уже из кабины:

— А ты поживи-ка здесь, без ничего, без связи с внешним миром… Как я жил двадцать семь лет. Бывай!

Крылья пришли в движение, аппарат он поднял в воздух уверенно, словно не в первый раз. Хотя с управлением орнитоптером интуитивно разберется и ребенок…

Я задумчиво провожал «стрекозу» взглядом. Сил ни на что иное не осталось. Скромных моих пожитков, состоявших из оружия и боеприпасов, тоже не осталось. Наверняка лежали на дне Колвы, Сергей и без того загрузил орнитоптер под завязку.

Негромкий взрыв прозвучал, когда аппарат поднялся на пару сотен метров. На парму и на реку упали обломки «стрекозы», и товар, который никогда не увидят получатели, и изломанная человеческая фигура…

Всепрощением я не отличаюсь, но никакой мстительной радости не испытал. Потому что падать с небес сейчас должно было мое искореженное тело. Или два тела, мое и Ругеля.

До закладки я добрался двое суток спустя. Имел право ее вскрыть лишь в самом крайнем случае, в таком, как сейчас.

Из хранившегося там НЗ больше всего в тот момент я нуждался в аптечке, но первым делом схватился за рацию. Выглядела она как потрепанная УКВ, — из тех, что еще встречаются на Территории, но лишь выглядела…