Чтение онлайн

Я повернулся к бабке спиной. Я вспомнил, как она рассказывала мне о своей бабке, которую считали в деревне ведьмой. Та бабка вроде бы жила сто лет, умерла в эту войну от голода. Долго перед смертью маялась, никак не отлетала ее душа, наконец догадались пробурить в потолке дыру. Еще вспомнил, бабка рассказывала про свою бабку такое: сидела она как-то (была еще девушкой) в горнице, вышивала. Вдруг за печкой, где в закутке жила бабка, раздался взрыв. Ну, не взрыв — выстрел, однако сильный, окна задребезжали. Бросилась она к бабке в закуток, спрашивает, что случилось. Та молчит, перебирает связки трав, а над нею, под потолком, дымок синий вьется и пахнет чем-то сгоревшим… Как-то, выпив рюмочку, моя бабка похвасталась, будто бабка-ведьма любила ее. Может быть, потому и сама по сей день возится с корешками и травками?..

Еще молния, еще гром, еще плотнее ливень. Сквозь щели в окнах и двери в комнату потекла прохлада, будто там, в мерцающем и бушующем пространстве, на деревьях и травах намерз тоненький зябкий ледок.

Через минуту вроде посветлело. Да, вон над лесом в размытом влагой облаке пробилось серое сияние. И левее сереет туча. Зерна дождя налились светом, а за рекой, может быть, на том же березовом пятачке, они падали блистающими струями.

Послышались голоса мальчишек. Выбив мяч на асфальт, они шлепали по лужам, хохотали. Хлестко, как удары в ладони, отскакивал от забора мяч.

Гром скатился за город, глох и слабел в лесах и долинах, в безлюдье, злился, обещая свое новое скорое пришествие. Дома поднимались от земли, росли в небо вышки, росло само небо, и вот в окнах соседнего дома зажегся солнечный свет.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, — на улице сеялся редкий слепой дождичек, и вся наша комната была полна ярким, зелено-голубым днем.

Медленно повернулся.

В углу сидела моя бабка, тихо перебирала спицами. Она была спокойна, как-то по-особенному чиста лицом, будто омыл ее этот прохладный дождь. И даже руки ее молодо, розово светились.

— Бабушка, — позвал я.

Она вскинула лицо, прозрачно глянула своими стеклянно-голубенькими мокрыми глазками, ожидая вопроса, придержала спицы.

— Ты где была?

Удивленно сжав губы, она что-то хмыкнула и сказала:

— А ты сам-то куда ходил?

Пока я думал, что ей ответить, она, глянув на окно и слезно сощурившись, быстренько проговорила: «Слава тебе, господи!», задвигала мягкими, неслышными ногами и в минуту распахнула балконную дверь и форточки. Вместе с ветром к нам вошло пространство.