Шрифт:
Мертвый песок пустыни перемалывают колеса черепов (специальные усилители хода на всех машинах, коих немного).
Когда-то это называлось караваном. Теперь же именуется процессией. Из давнего Ничто в загадочное Никуда.
Кости машин укреплены металлом и окрашены в черное. Надежные тела их неторопливо «текут» по волнам барханов. Как сегментарная змея (если смотреть многослойным взором желтого коршуна-пустынника, летящего на поиски наведенных кошмаров).
Водители привычно расслаблены в головных кабинах, жара их больше не берет (перенастроились, давно и окончательно). В отсеках-животах машин переживают путь пассажиры: как водится, разношерстная публика, кто-то беглец, кто-то бродяга; женщины и мужчины, простые странники.
На одном из них стоит задержать свое внимание особо:
Черные ботинки, темно-серые походные брюки, темная майка-безрукавка, потертые перчатки для стрельбы, маскировочный плащ. Всё сильно поношенное и потрепанное. Под полами плаща интуитивно угадывается оружие (пара пистолетов как минимум).
Этого странника зовут Феликс.
Головного убора на нем, к удивлению, нет. Никаких бандан, как у абордажников или водителей-караванщиков, никаких широкополых шляп на манер странствующих капелланов-смертников. Прямые пряди темных волос Феликса чуть спадают на лоб, и если двинутся ниже, то взгляд наблюдателя непременно замрет на уровне глаз странника (отчужденных и хищных), которые, к слову, тоже ничем не прикрыты – без солнцезащитных очков, не как у прочих.
Абсолютно меткий, Феликс способен стрелять с двух рук сразу по двум мишеням, целясь левым глазом, ну скажем, в ящерикошку (ощерившуюся, смертельно ядовитую, готовую напасть), а правым беря на мушку абордажника, стоящего с глупой рожей на вершине бархана.
Осмотрев местность и поняв, что ему пора, стрелок-странник просто открыл дверь тихоходной машины и вышагнул на песок. Процессия продолжила путь, а Феликс двинулся по своему маршруту…
Через два дня (пережив нападение хозяев пустыни
Конец ознакомительного фрагмента.