Горячее лето
Шрифт:
— Меня должны встретить на машине. Может быть, вас подвезти?
— Нет, нет! — произнёс Алексей. — Спасибо!
Тут он вспомнил о Володе.
— Ну, друг, будь здоров! Будешь в Зеленогорске — заходи.
— Добротно, красиво, Павел Маркович! А? — восторженно произнёс начальник второго механического цеха Вербин. Его чёрные глаза искрились. Он был без головного убора. И директор завода позавидовал: «Человеку за сорок, а ни одного седого волоска. А жена у него что-то привяла. Конечно, трое детей, работа. Да, наверное, и старше его лет на пять-шесть. Возраст угасания наступил. А он-то, смотри, молодец!..»
На совесть делаем, — продолжал Вербин, указывая на стенды для обкатки задних мостов. — Срочный заказ КамАЗа.
— Ну расхвалился, — перебил его Привалов. — Привык лапти плести. Вся продукция должна выходить такой. Готовься осваивать детали и агрегаты для «Сибиряка».
— Всё качественно делать, Павел Маркович, себестоимость не позволит.
— Позволит. Только по-хозяйски надо работать.
— А мы что, не экономим? Ну бывает, конечно, — согласился Вербин. — Не без этого…
Подошёл секретарь парткома, избранный недавно. Откуда-то вынырнул главный инженер завода Стрижов.
— Не сидится в кабинете, Василий Афанасьевич? — обратился директор завода к секретарю парткома. — В цех тянет?
— Не могу освоиться в Просторном кабинете, Павел Маркович. Привык всё по конторкам да среди людей.
— Так уж и по конторкам?! У начальника цеха запасных частей не такой уж маленький кабинет.
— Да сколько я был на этой должности? Полгода. А то всё…
— Ну ладно. Приучай людей заходить в партком. А то забудут туда дорогу.
Подошёл токарь Ручинский. Поздоровался. Начальство в цехе, придётся останавливать станок и представляться, коль ты секретарь цеховой партийной организации. Стали подходить рабочие. Стоило директору вступить в разговор, как возле него сомкнулся круг.
— Вот так добротно и красиво надо всё делать, как стенды, — повторил он теперь эти слова Ручинскому. Директор тоже любовался стендами. — Могут и у нас хорошо делать? Могут. Только делают в большинстве случаев под большим нажимом.
Он внимательно смотрел на Ручинского и чуть покачивался на широко расставленных ногах.
— Можно и так делать?
— Можно, — ответил Ручинский. — И надо!
К директору пробирался Олейник-старший. Низенького роста, рыжий, с неспокойными глазами и немного сутулый. Ходил быстро, раскидывая ногами и покачивая головой, словно на пашне зерно сеял.
— Рабочий человек всё может, — сказал он, — даже блоху подковать. Только ему заплатить надо.
Обшлаги его спецовки разлохматились. Ручинский вспомнил, что никогда не видел на нём приличного костюма.
— Ну, положим, русские умельцы не только ради денег блоху подковали… А у нас каков труд — такая и зарплата.
«Этого не интересует прогресс, — определил директор, — его беспокоят только деньги».
— Нет, не даёте вы заработать рабочему человеку. Я, может, один две нормы дал бы, но…
— Что — «но»?
— А то, что начальник цеха пришлёт хронометражистов с часами и карандашами и они будут стоять у меня над душой и записывать. Минуту поднимал, полминуты стоял, полминуты переворачивал деталь, минуту чихал и кашлял…
— Товарищ Вербин, ваш штат придётся сокращать.
— Да что тут сокращать, в их смене одна нормировщица Гришина.
— Вот наш партийный секретарь всё говорит о каких-то чудо-резцах, которыми по сто осей точат. Мы пока на своём резце четыре с горем пополам осиливаем. Ну привезут такой резец, и снова нормы пересматривать?
«Самый подходящий момент и мне слово подкинуть, — решил Ручинский. — Я тоже хотел сказать, но Оленин к перебил. Правда, для меня важно внедрить этот чудо-резец, а Олейник уже беспокоится о пересмотре норм. Привалов, конечно, заинтересуется. Ему только напомни, сразу ухватился».
— Есть такие резцы?
— На Всесоюзной выставке в Москве видел.
— Достанем. А нормы… Не можем мы иметь нормы на соху, а пахать на тракторе. Тогда в лаптях придётся ходить.
— При чём тут лапти! — не сдавался Олейник. — Где щекинский метод? Разрекламировали, начали внедрять! А потом…
«Бьёт в самую точку, — подумал Привалов. — А при чём тут дирекция завода, если министерство запланировало на этот год фонд зарплаты от достигнутого. Этот метод ударил и по заводу».
— Кто знает, что ещё получится из этих методов. А рабочему деньги нужны.
— Вы сегодня говорите только о деньгах.
— А кому они не нужны? Вот теперь о «Сибиряке» много говорят. Пока освоим новые детали… Опять по карману рабочего класса! Осмелюсь спросить: когда начнём осваивать новые детали?
— Главный инженер нам лучше ответит на этот вопрос.
— Со второго квартала следующего года начнём. А министерство планирует со — второго полугодия. У нас же есть возможность досрочно запустить в производство этот автомобиль.
— Тут вы литейный и кузнечный цеха прижмите. Лихорадят всю нашу работу…
Директор завода не уходил, он был, как говорят, в хорошем настроении, в духе. Вчера газеты сообщили: лучшие автозаводцы награждены орденами и медалями.
— Иван Иванович! — вдруг спохватился директор, посмотрев на часы. — Тебе пора на вокзал. Слышал, дочка приезжает. Опоздаешь — разобидится. Молодёжь — она такая!
— Татьяна послезавтра приезжает. Что-то задержалась.
— Значит, моя разведка недоработала. — И, как бы заканчивая весь разговор, добавил: — А возможности у вас, Вербин, большие. Видишь, две нормы он дал бы… Вот эти резервы и бросьте на качество своей продукции.