Чтение онлайн

В будке охранника дежурил Уиллард Пакард. Он работал в студии больше сорока лет и утверждал, что близко знаком со всеми знаменитостями.

— Господин Шпандау.

— Господин Пакард.

— «Пожар», павильон 36?

— Точно.

— Нет нужды объяснять вам, где это?

— Полагаю, я смогу его найти.

— «Мертвые письма», семьдесят шестой год, — начал перечислять Паккард. — «Из первых рук», семьдесят восьмой, «Обман друга», восемьдесят первый. Правильно?

— Пропустили «Мир и господин Миллер», — напомнил Шпандау название фильма, в работе над которым принимал участие на студии «Фокс».

— Нет, сэр. Я просто не стал упоминать его из вежливости. Кажется, к нему бесплатно выдавали клюквенный соус, да?

— Наверняка, — согласился Шпандау. — Агент Бобби Дая уже приехал?

Пакард принял серьезный вид и поднял руку. Шпандау кивнул и проехал в ворота. Припарковался на стоянке за зданием администрации и запер машину — на тот случай, если коммерческому директору студии вздумается украсть его стереосистему «Блаупункт». Он увернулся от несущегося гольфмобиля, китайца в костюме панды без головы и двух дам в деловых костюмах, споривших о том, допустима ли зубатка в макробиотической диете.

Шпандау свернул направо и зашагал по пустынной городской улице мимо Нью-Йоркской публичной библиотеки и итальянского ресторанчика в Нижнем Ист-Сайде. Как-то раз он вывалился из окна второго этажа этой библиотеки, а через окно ресторанчика в него выпустили очередь из автомата. Надувной матрас лез в кадр, и режиссер немного сдвинул его, пока они обедали. В итоге матрас не сдулся под ним, как было задумано, Шпандау отскочил от него, как мячик для пинг-понга, — и грохнулся прямо на тротуар. У режиссера за спиной был шлейф кассовых картин, поэтому студия только слегка пожурила его. А Шпандау месяц ходил в гипсе, не мог работать и подтирался левой рукой.

Павильон 36 находился на другой стороне территории. Его окружал лабиринт из трейлеров, кабелей и оборудования. Нарисованный палец указывал на трейлер Бобби Дая — маленький фургон, который выглядел бы уместно в каком-нибудь квартале для пенсионеров в Аризоне. Вот тебе и блеск Кшливуда, подумалось Шпандау, хотя он знал, что размеры актерских трейлеров напрямую зависят от степени их самовлюбленности и кассовых сборов фильмов с их участием. Если «Крузо» и «Пожар» оправдают надежды, тогда в следующий раз у Бобби появится такой трейлер, что ему потребуется собственный почтовый индекс. Шпандау постучал в дверь. Энни Майклз выскочила, как хорек из норки, и захлопнула за собой дверь.

— Вы где шляетесь?

— Гулял по аллее воспоминаний.

— Можете хоть тут не выделываться, а? — В ее голосе слышалась легкая паника. Шпандау начал было ее жалеть, но одернул себя. — Короче, слушайте. У него стресс. Он очень напряжен. Сраный продюсер и сраный режиссер вместе задрочили ему всю голову. У его партнера по фильму таланта не больше, чем у овсяного печенья. Так что говорить буду я. А вы помалкивайте, пока он сам с вами не заговорит. Если не захочет, значит, просто уйдете. Все равно толку не будет. У него чутье звериное. Не понравитесь ему — делу конец. Ясно?

— Может, мне следовало принести морковку или пару кусочков сахара? — незлобно поинтересовался Шпандау.

Энни втянула воздух через сомкнутые зубы и пронзила его испепеляющим взглядом.

— Я думаю, вы там пробудете секунд тридцать.

Они вошли в трейлер. За маленьким обеденным столом сидели Бобби Дай и Аронсон.

— Бобби, — оживился Аронсон, — это Дэвид Шпандау из детективного агентства.

Бобби поднялся и пожал руку Шпандау. Энни потопталась за ним несколько секунд и втиснулась между ними, словно пытаясь защитить своего клиента от порчи.

— Пупсик, необязательно заниматься этим сейчас, если ты не готов, — сказала она Бобби.

— Да все в порядке.

— Точно?

— Господи, Энни, — вмешался Аронсон. — Может, ты уже перейдешь к делу?

— Энни, — сказал Бобби.

— А?

— Ты меня задолбала совсем, ясно?

— Пупсик, я просто о тебе забочусь. Мне же именно за это платят.

— А ты перестань. Поняла?

— Как скажешь, пупсик.

— И хватит называть меня пупсиком, — рявкнул Бобби. — Это меня бесит.

— Ну извини, — сказала Энни и переключилась на обсуждение разговора с одним финским режиссером, который звонил ей утром. Он хотел поработать с Бобби. Это, разумеется, могло и подождать. Но Энни пыталась сохранить лицо. И хотела управлять ситуацией, а не оказаться в роли жертвы.

Шпандау оключился от этой мелодрамы, присел и воспользовался возможностью осмотреть трейлер.

Пятнадцатичасовой рабочий день на съемочной площадке — норма. Актеры, занятые в главных ролях, большую часть времени проводят в своих трейлерах. Это что-то вроде домашнего ареста: никогда не знаешь, когда понадобишься режиссеру, и не решаешься уйти с площадки. Конечно, в контракте, скорее всего, это не запрещено, но как-то неловко завалиться в «Макдоналдс» в наряде ковбоя или зомби-людоеда. А если ты еще и популярный актер, то на тебя накинется толпа фанатов и журналистов. Если съемки проходят на площадке, можно, конечно, пойти прогуляться, но такое бывает нечасто, поскольку съемочные площадки, как правило, располагают к прогулкам не больше, чем территория лесопилки. Продюсеры и режиссеры — жутко нервные люди. Словно учительница, которая недосчиталась детишек в конце экскурсии, они будут корчиться в апоплексическом припадке, если не найдут на месте своих актеров, которые, стоит спустить их с поводка, умеют отвлечься весьма хитроумными и нетривиальными способами. Так что всем куда спокойнее, если актер сидит сиднем в своем трейлере.

Поскольку автофургоны уютом не отличаются, актеры делают все возможное, чтобы привнести в них домашнюю атмосферу. Шпандау доводилось видеть трейлеры, отделанные в стиле турецких борделей, опиумных притонов, французских будуаров и спортивных залов. Одна его знакомая актриса путешествовала с пузатой свинкой, для которой в трейлере был устроен загончик, устланный соломой. Пахло там соответственно. Сама же звезда, сменившая пять мужей, секс-символ мирового масштаба, частенько благоухала парфюмом, имитирующим запах свиньи. Но если звезда довольна, то и остальным легче. И к черту санитарные нормы.

На взгляд Шпандау, изюминкой трейлера Бобби Дая было полное отсутствие индивидуальности. Ни тебе оборочек, ни тебе подушечек, ни вычурных занавесочек. Семейных фотографий тоже не наблюдалось — как и прочих. Никаких памятных вещиц. Ничего, что рассказало бы о личной жизни и прошлом Бобби Дая. Дверь в спальню была открыта. Шпандау увидел незаправленную кровать, разбросанную одежду и набор гантелей. Во всем остальном трейлер был таким, как его изготовили на заводе, — холодным и безликим. Единственное, что хоть немного говорило о внутреннем мире его обитателя, — журналы и книги, лежавшие повсюду. Среди журналов Шпандау заметил «Кайе дю синема», «Сайт энд саунд», «Нью-Йорк тайме», «Эсквайр» и «Пипл». Мешанина, конечно. Но Шпандау заподозрил, что, если присмотреться, в каждом из этих журналов найдется материал о Бобби. На маленькой полке соседствовали Уилл Дюрант, [13] Чарлз Буковски и Карл Юнг. Интересно, Бобби их читал? Или это все часть декорации?