Чтение онлайн

Осторожно и брезгливо Конан переступил через ядовитую процессию и вошел в храм, положив руку на рукоять меча и крепко стиснув зубы. Конан чувствовал, как волосы у него встают дыбом, как шерсть на загривке приготовившегося к драке кота.

Мимо прошел послушник, одарив киммерийца идиотской улыбкой. Лицо аколита каким-то образом неимоверно вытянулось и стало походить на морду слона с хоботом. Вытянулись и руки. Покрытые бурой шерстью, они почти достигали колен. Из-под одежд аколита высовывался и волочился за ним по полу толстый хвост. На мгновение Конан подумал, что аколит теперь исключительно похож на одну из тех мартышек, что высечены на стенах вендийских храмов.

– Где Андолла и Оппия? – спросил киммериец.

Несмотря на странную трансформацию, аколит не выглядел угрожающим. Подняв волосатую руку, аколит указал в глубину храма. Конан побежал в указанном направлении, но на пороге главного зала остановился. Затаив дыхание, он уставился на картину, что развернулась перед его взором.

Толпа аколитов пела в экстазе. Каждый из них претерпел некую трансформацию. Многие приобрели сходство с мартышками. Другие – с какими-то чудовищными насекомыми. Самый рослый и кряжистый из аколитов имел теперь гигантские уши и длинный хобот. Конан рассматривал их всего несколько мгновений, после чего поднял глаза к пьедесталу.

Андолла сидел, скрестив ноги, как обычно, но только теперь он парил в воздухе на высоте двадцати футов. Его окружала багровая аура. Цвет, казалось, каплями стекал с его пальцев. Голос его грохотал, перекрывая пение остальных, мощный, как рев пробудившегося вулкана.

Под ним на колоссальных коленях богини стояла Оппия. Глаза ее были закрыты. Пронзительным высоким голосом она тянула молитву. Одежды ее были спущены с плеч. Она стояла обнаженной по пояс, на ней были только драгоценности. Оппия тоже не избежала жуткой трансформации. Груди ее стали поистине чудовищными, будто бы презирая законы тяготения, они сохраняли совершенную полусферическую форму. Над чрезвычайно раздавшимися, хотя и не потерявшими округлости, бедрами ее поясница казалась столь узкой, что ее можно было охватить двумя пальцами. И лицо Оппии изменилось. Теперь оно стало полностью идентичным лицу статуи Матери Дурги.

Конан обнаружил, что изменилась и сама статуя. Теперь она была почти черного цвета, а лицо идола перестало быть лицом Матери Дурги. Исчезли и все вендийские черты. Что-то холодное и орлиное теперь ощущалось в нем, которое по красоте несравненно превосходило то, прежнее, лицо. С ужасом Конан осознал вдруг, что перед ним лицо богини-Скорпиона.

Конан подбежал к ближайшей лестнице и стал подниматься наверх. Чем выше он поднимался, тем более привычным становилось все вокруг, хотя со светом по-прежнему творилось нечто странное, а углы помещений были искривлены. Когда Конан добрался до третьего этажа, вокруг все, казалось, пришло в норму. Взбираясь по последнему лестничному пролету, Конан вдруг, к своему изумлению, обнаружил, что кто-то поднимается впереди него.

– Прочь с дороги! – прорычал он, хватая того за плечо.

Тот, кто поднимался по ступеням, обернул к Конану свое лицо.

– Борода Крома! – вскричал Конан, отступая назад на две ступени и выхватывая меч. Знакомый уже зеленоватый монстр пялился на киммерийца черными зенками. Из разинутой пасти текла липкая слюна. Значит, безумец Андолла использовал магические возможности богини-Скорпиона, что нынче находилась в крипте, под колоссальной статуей Матери Дурги, и даровал чудовищу реальную жизнь.

Тварь зашипела и бросилась на киммерийца. Инстинктивно Конан метнулся вперед, приподняв одно плечо и нанося удар. Клинок вонзился в тело монстра. Раздался скрежещущий вопль. С молниеносной быстротой киммериец вырвал лезвие и ударил вновь. Раз за разом втыкая добрую сталь в гнусную плоть, Конан пытался поразить какой-нибудь жизненно важный орган демона. Кровь, обильно вытекавшая из ран, была частью зеленой, частью красной. Когда к горлу Конана потянулись когтистые лапы, киммериец понял, что перед ним аколит, трансформированный до неузнаваемости магией Андоллы. Жрец не мог сотворить нечто из ничего, но был в состоянии с помощью своей воли придать аколиту форму того несуществующего демона, с помощью которого он терроризировал Риетту. Поэтому теперь безмозглая тварь, в которую был превращен аколит, и поднималась на третий этаж, к покоям Риетты, дабы исполнить волю своего хозяина.

Сообразив, что у этого существа должны сохраниться остатки мозга, Конан перестал наносить колющие удары, а вместо этого обрушил меч на череп страшилища, разрубив его почти до плеч. За первым ударом последовал второй. Третий удар практически напрочь снес уродливую башку. Некоторое время тварь слепо тыкалась туда-сюда, а затем медленно опустилась на ступеньки, продолжая дергаться и извиваться, пока остатки противоестественной жизни, которую вдохнул в нее Андолла, еще теплились в ней. Конан устало прислонился к стене, глядя, как чудовище издыхает.

Убедившись, что демон подох окончательно и бесповоротно, киммериец перепрыгнул через чудовищный труп и бросился вверх по ступенькам. Он старался не думать о том, что, быть может, опоздал. Если чудовище уже побывало наверху, то Риетта в лучшем случае окончательно потеряла рассудок при виде монстра – и это после того, как он, Конан, убедил ее в том, что демон – всего лишь призрачное создание дешевой магии, наркотиков и ее собственного воображения.

Сперва Конан бросился в свои покои, схватил полотенце, аккуратно вытер кровь и зеленоватую жидкость со своего меча и одежды.

В помещении не было ничего такого, что стоило бы захватить с собой, поэтому Конан все бросил и побежал в комнату Риетты.

Он обнаружил девушку сидящей на кровати, в уголке, сжавшейся в комок. Когда варвар влетел в комнату, Риетта подняла к нему испуганное лицо. Узнав киммерийца, она с облегчением вздохнула:

– Конан! О, как я рада тебя видеть! Как только наступила ночь, звуки, которые доносятся снизу, стали просто чудовищными! А когда одна послушница пришла проверить, как я тут… она… она казалась мне не вполне человеком.

– Да, странные вещи здесь происходят, – подтвердил Конан. – Мы должны убираться. Ты готова?

– Более чем готова. – Она встала, одетая только в свою сорочку. – Мне нечего собирать, у меня нет вещей. Пошли!

– Ладно, отсюда до дома твоего отца рукой подать. Ты не замерзнешь, девочка. Идем.

Он взял ее за руку и потащил по галерее в свою комнату. Он не собирался вести ее вниз по лестнице мимо трупа демона, а затем еще через главный зал храма. Конан вылез из окна и уцепился за подоконник.