Шрифт:
Портрет Иннокентия Санненского
Иннокентий Санненский – друг моего глубокого детства, в котором все мои друзья, товарищи, знакомые появлялись эпизодически, не задерживаясь надолго, и также незаметно исчезали туда, откуда пришли. А приходили они из непостижимо бессознательного, являясь частью моей собственной природы, т.е. они как бы отражали мою суть, мое мировозрение, указывали мне на мою же невротическо-маниакальную склонность к фрустрациям и умеренным депривациям.
Самое интересное, что у Иннокентия было совершенно другое имя (как и у всех остальных героев моих предыдущих рассказов), что было дано родителями при рождении Иннокентия-ребенка как такового. Истинно же он звался – Валерий Санников.
Но еще более необычным и загадочным является то, что Иннокентием звали Валеру Силантьева, который у меня появляется в рассказах "Эх, Валера… Валера" и "Осенний синдром" (перечитайте, пожалуйста). А фамилию его (Силантьев, прим. автора) вспомнил совсем недавно. Я его просто не видел давно, примерно тридцать пять лет. Да и тогда (тридцать пять лет назад) я его тоже не особо видел, а только слышал о нем несколько случаев от своих друзей, которых тоже с тех пор пока еще не встречал.
Так вот, у Иннокентия Санненского (Валера Санников, примеч. автора) был друг, которого звали Валентин Учеблов (на самом деле у Валентина значится тоже другое имя при появлении на Божий свет, но он меня предупредил подобру-поздорову не выдавать его). Он прозвал Иннокентия – Жорой. Но в силу того, что Жорой Иннокентия называл только сам Валентин, и больше об этом никто не знал, то давайте и мы будем Валеру называть Иннокентием. Ладно?
Кстати, у самого Учеблова было много литературных псевдонимов. Об этом повествуется в рассказе "Умопомрачительные игры в бисер" (перечитайте, пожалуйста, прямо сейчас). Но там далеко не полный список. Вот, почти что окончательный (хотя и не совсем) список фамилий его теневого героя, каковым Валентин являлся сам:
Конец ознакомительного фрагмента.