Чтение онлайн

— Ваша проекция меняет все, до чего вы ей дотронетесь.

— Моя рука изменяла все, до чего я ей дотрагивался. Всегда изменяла. В любом случае, я хочу изменить людей.

— Даг, вы не можете лечить крестьян. Не в Русле Новолуния.

— А что, если Фаун заболеет? Я, конечно, буду ее лечить!

Аркади отмел этот довод прочь.

— Это другое.

— Да? Почему? В отношении Дара.

Аркади вздохнул и потер бровь.

— Видно, мне нужно прочитать вам вводную. Обычно для моих подмастерьев она начинается со слов «Когда я был в вашем возрасте…», но для вас это не подойдет.

— Когда вы были в моем возрасте? — предложила Фаун услужливо. Аркади окинул ее взглядом.

— Немного старше. Совсем немного, признаю.

Даг откинулся назад и занял свой протестующий рот другим куском хлеба. Он кивнул Аркади в знак того, что слушает с полным вниманием.

Аркади набрал воздуха в грудь:

— Когда я был гораздо моложе, глупее и гораздо энергичней, я со своей женой вместе обучался на целителя в лагере под названием Топориная Топь, который примерно в ста пятидесяти милях к северу отсюда.

«Жена?..» Фаун не замечала ни малейшего признака госпожи Аркади с тех пор как приехала и не слышала о ней ни единого слова, что было еще более примечательно. Даг понимающе кивнул… в плане географии? Или чего-то еще? Она не была уверена, видел ли Аркади, как Даг при этих словах слегка вздрогнул. Истории о злой судьбе первых жен действовали на Дага похожим образом. Фаун сглотнула и промолчала.

— Мы вдвоем только недавно пришли к полной силе целителя. У Брины был особенный талант по женским заболеваниям. Уже были намеки на то, что я стану настройщиком Дара, когда полностью раскроюсь. Казалось, у нас больше энтузиазма, чем у больных или раненых в Топориной Топи. Излишек энергии, который сейчас сложно представить…

Будучи молодыми, мы говорили о проблемах наших соседей-крестьян. Она думала, что это великая идея — предложить им лечение. Возможно, поставить небольшой шатер целителей на крестьянском рынке лагеря, рядом со столиком с травами и лекарствами. Наши учителя были решительно против этой идеи еще до того, как она стала более чем разговором, конечно, но вы можете видеть, как далеко мы ушли в раздумьях. Ваши идеи не новы, Даг.

Глаза Дага вспыхнули.

— Но с расколдовыванием это действительно можно делать!

Аркади сделал небольшой жест, означающий «подождите остального».

— Отчаявшаяся крестьянка, у которой умирал муж и которая слышала наш злосчастный разговор, пришла к Брине за помощью. Та отправилась с ней.

— Это одна их историй о тех, у кого не получилось, и на них за это возложили вину? — тяжело сказал Даг. Фаун вздрогнула. Обвинения в черном колдовстве могли привести к тому, что одинокого Стража Озера избивали — или сжигали заживо, если толпа была достаточно разъяренной. Поймать Стражей Озера парой или группой было гораздо сложнее.

— Нет. У нее все получилось. Мужчина даже не остался заколдованным. — Аркади еще раз глубоко вдохнул, как бы набираясь мужества. — Поползли слухи. Пришел еще один обезумевший крестьянин и еще один. Я стол ходить к ним вместе с ней. Одна больная женщина осталась глубоко заколдованной и начала все время приходить в лагерь. Ее муж решил, что ее соблазнили, устроил засаду и попытался меня убить. К счастью, поблизости оказалось несколько дозорных, которые спасли меня и прогнали его.

Это все дошло до апогея тогда, когда на воротах лагеря был бунт, устроенный родственниками каких-то отчаянно больных людей, они пытались прорваться и силой увести нас. Он был отражен с множеством разбитых голов на обеих сторонах — был убит один дозорный и двое крестьян. Совет лагеря решил выйти из тупика, и ночью нас вывезли контрабандой. Мы были тихо перевезены в лагерь на Мшистой Реке, чтоб продолжать учиться там. Стражи Озера Топориной Топи запутывали всех, кто нас искал. И это был конец наших экспериментов с крестьянами. — Аркади сел прямо и пригвоздил Дага взглядом. — Я не позволю вновь оживить этот кошмар. Вы будете держаться подальше от крестьян, пока находитесь в Русле Новолуния. Достаточно ясно?

Даг коротко кивнул как некий несчастный, но дисциплинированный дозорный.

— Да, сэр.

Аркади сказал умиротворяюще:

— Конечно, это не касается Фаун. За ней не придет ревнивый крестьянский супруг, и родственников здесь, чтоб разжечь бунт, у нее нет. Едва ли она создаст проблемы лагерю. — Он добавил после некоторой задумчивости: — По крайней мере, таким образом.

Брови Фаун вздернулись в недоумении.

— А что случилось с вашей женой, сэр?

Даг настойчиво помотал головой, но она не была уверена, значило ли это «Не спрашивай!» или «Я потом объясню».

Но Аркади ответил только:

— Сейчас она работает в лагере на Мшистой Реке. — Голос и выражение лица его были ровными и непривлекательными, так что Фаун проглотила дюжину возникших у нее вопросов.

— Будучи гостями здесь, — сказал Даг, — Фаун и я, конечно, обязаны следовать правилам вашего лагеря. Я не доставлю вам неприятностей, сэр.

Фаун совершенно не была уверена, как понять скептический подъем бровей Аркади, но его напряжение ослабло; он принял обещание Дага и кивнул. Целитель открыл было рот, как если бы хотел добавить что-то, но, видимо, подумал лучше и вместо этого запоздало принялся за свой ужин.

У Фаун не было возможности расспросить Дага, пока они не улеглись в свою постель в запасной комнате в самом дальнем углу дома.

— Так что же там с госпожой Аркади? Целительницей госпожой Аркади, наверное. В одну ужасную минуту я подумала, что Аркади нам расскажет, что ее крестьяне убили, но нет.

Даг вздохнул и обнял ее покрепче.

— Я слышал об этом от Челлы несколько дней назад. Вроде бы Аркади и его жена счастливо работали здесь вместе в шатре целителей многие годы. Они были партнерами так же, как и супругами, настолько же близкими. Но у них была та же проблема, что у Сарри и Утау.