Чтение онлайн

Даг кивнул и нажатием коленей направил Копперхеда на запад. Продираться сквозь лес, выплевывая паутину, удавалось медленно, но зато они нашли переправу через реку, где вода поднималась только под брюхо коню еще тогда, когда край солнца дотронулся до западного хребта. Даг решил, что светящиеся горные сумерки будут самым поздним временем, когда он достигнет источника того дыма, поднимающегося над дорогой; а после этого… ну, это будет зависеть от того, что он там найдет. Была немалая возможность того, что он пытается доставить Оулета родителям, которые с вырванным Даром лежат мертвые в канаве.

Он старался быть оптимистичным; с равным успехом могло случиться, что Злой-мышь собирал крестьянские войска для того, чтоб встретить атаку дозорных, двигающихся к северу, и тогда он бы сохранял своих пленников, а не ел их. Его оптимизм заколебался, когда он подумал «Надеюсь, наши не наткнулись на дозорных до того, как Злой пал».

Хотя это зависело от того, как Злой встретил свой конец, потому что явно эта тварь не была привязана к своему начальному логову. Даг пару раз был с другой стороны сценария, сражаясь с порабощенными крестьянами. Ему не нужно было представлять ужасы, он мог просто вызвать воспоминания. Он встряхнул свои пришедшие в замешательство мозги, как если бы был непослушной лошадью. «Нет. Здесь у нас этого не было.»

Когда они достигли дороги, Даг повернул Копперхеда к северу и скомандовал идти длинным, размашистым шагом; среди многих дефектов коня эта его походка была не единственной. Оулет запищал от восхищения и радости, когда его кудряшки стал раздувать ветер. «Хоть кто-то из нас троих счастлив». Хотя, Копперхед, кажется, не возражал размять ноги, так что Даг позволил ему размять их посильнее. В результате, Даг почувствовал Даром лагерь у костра, когда небо было еще светлым.

«Да!» подумал он, когда ощутил первый знакомый Дар крестьянина. Оставалась полумиля, и он позволил запыхавшемуся Копперхеду перейти на шаг и торопливо начал считать головы. Бо, Готорн, Хог, хорошо. Сейдж… Келла, у тебя теперь все в порядке. Финч и Эш. Бассвуды, очень расстроенные, но спасибо-отсутствующим-богам Плюм все еще с ними.

Он особенно беспокоился о Плюм, как о закуске с плотным Даром, которую нельзя было использовать как солдата. Много чужаков или почти чужаков… он был почти уверен, что узнает некоторых из них как мулетиров, с которыми они неделями играли в чехарду. Он снова проверил всех. Были ли те дымные кляксы Витом и Берри, спрятавшимися за их щитами? Значит, там была и третья? Да, еще более размытая.

Когда в серых лесных тенях замелькал оранжевый огонек, Даг пустил Копперхеда неохотной рысью. Он выехал к большой поляне с широким лугом, раскинувшимся у ручья, и нашел там пару дюжин народа в импровизированном лагере — погонщики, да, и большую часть своего собственного отряда. Финч, который тащил охапку хвороста, увидел его первым, уронил ветки на землю и радостно закричал:

— Это Даг! Он жив! И с ним Оулет!

Женский крик «Что?!» прилетел с дальней стороны поляны. Даг успел лишь поделиться сильнейшей мыслью «Стоять, или скормлю волкам!» с Копперхедом, как его облепила дюжина бледных, возбужденных людей.

Копперхед опустил голову и фыркнул, но стоял исполнительно спокойно.

Без вопросов все расступились, чтобы пропустить к седлу Дага Вио; Грусс и Плюм спешили следом за ней. Взлохмаченная женщина застыла с открытым ртом, и ее лицо светилось всей той радостью, которую мог бы пожелать Даг, ее руки тянулись будто бы к звездам. Он уговорил Оулета уцепиться за крюк, поднял его с седла и опустил в объятья его матери.

— Даг, Даг, Даг, — зафыркал Оулет. — Кидальник-ник. Пркляте.

Вио засмеялась, блестящие слезы прочертили ее лицо.

— Право слово, какой же он грязный!

— Не грязнее Дага! — воскликнул Грусс, обнимая жену и обоих детей. Когда он так неожиданно вернул себе сына, которого, конечно, считал уже мертвым, на его лице отразилось явное удивление, столь не похожее на любое выражение, которое Даг встречал там раньше. Даг ухмыльнулся. «А что ты теперь думаешь о Стражах Озера, Грусс?»

Взгляд Дага обежал повернутые кверху лица, но не нашел ни Берри, ни Вита, ни Фаун.

— А где Фаун? — спросил он.

Тишина охватила толпу, собравшуюся у его колена, как если бы его слова были камнем, брошенным в воду.

Вио посмотрела вверх; радость исчезла с ее лица и остались лишь слезы. Она крепче сжала Оулета.

— О, Даг… Мне так жаль…

— О чем?

— Бедная малышка была такой храброй и умной, а потом такой окаменевшей и холодной… Если бы мы знали, что ты выжил, мы бы дождались тебя.

— О чем вы говорите?

Бо, протолкавшись вперед, сглотнул и протянул руку, указывая на другую сторону поляны.

— Этот Злой-мышетварь убил ее, как раз тогда, когда Вит попал в него стрелой. Погонщики закапывали своих мертвых, так что мы похоронили ее рядом. И часа не прошло, наверное.

— Похоронили? — сердце Дага забилось, как молот. Он сжал свой свадебный браслет и уставился в дурацком изумлении на насыпь свежей земли под несколькими стройными ясеневыми деревьями. — Но ведь она не умерла!

Даг обнаружил себя наверху низкого холмика, разрывающего грязь крюком без воспоминаний о том, как он тут оказался. Его посоха при нем не было.

— Мы должны вытащить ее оттуда! Она же не сможет дышать!

— Даг, дружище! — Финч схватил его за плечо. Эш сжал другое своей большой рукой, поднимая его более эффективно; он неохотно стал на колени, все еще царапая крюком землю, а затем его крюк перестал доставать до земли.

— Это нехорошо, Даг! — сказал Сейдж. — Пожалуйста, перестань.

Расстроенный женский голос, голос Вио сзади произнес:

— Помогите! Он повредился в уме от горя!

— Я не для того выжил в драке с глиняными людьми, — зло пропыхтел Даг, сбрасывая руки с плеч, — провел ночь на проклятой горе, две мили спускался с нее и проехал десять миль с поврежденной ногой, все это чтоб найти свою жену, чтоб меня остановили какие-то шесть футов!

— Он, что ли, ее кости хочет? — сказал незнакомый голос… одного из погонщиков?