Чтение онлайн

Вертолет завис на прежнем месте. Борланд повернулся к нему, и зловещая улыбка проступила на его лице.

Консул тщательно прицелился и нажал на спуск.

От точности пущенного снаряда зависело многое. При недостаточной сноровке стрелка он мог убить. При еще более слабой — пролететь мимо. В любом случае данная разработка Коалиции не была рассчитана на выстрел с воздуха, тем более в человека. Но Консул был мастером. Дротик с транквилизатором летел навстречу цели, сверля воздух толстой иглой, неся в себе трубку с гелем, противовес и оперение.

Со стороны «Тайкуна» раздался свист, мягко украсивший однообразный шум винта. Борланд почувствовал сильный удар в шею, перед глазами мелькнуло небо, и свет померк.

— Спи, сахарный, — сказал Клинч, сажая машину на ровное пространство на холме. — Ну, тащи его сюда.

Консул отцепил страховочный ремень и подбежал к Борланду. Игла вонзилась тому в шею, изрядно запачкав сталкера его же собственной кровью. Подняв Борланда на плечи, Консул понес его к вертолету.

— Смотри не напачкай мне тут, — предупредил Клинч, когда Консул закрыл дверь кабины. — Готов?

— Коли ему антидот, не то отбросит копыта прямо здесь, — посоветовал Рубин. — Майор мне обещал, что в этом вертолете никто не умрет.

Ка-54, экспериментальный вертолет под кодовым названием «Тайкун», поднялся вверх и взял курс за северо-запад.

— Да, чуть не забыл, — опомнился Клинч. — Если будешь летать, никогда не паркуйся там, где это сделал я только что. Это опасно.

Консул снял шлем. Взяв со стены кабины аптечку, раскрыл ее, вытащил шприц. Тихий шепот отвлек его.

— Что? — спросил он, наклоняясь к сталкеру поближе.

Борланд еле заметно шевелил губами. Консул наклонился ниже и услышал, как сталкер раз за разом шепчет:

— Литера…

Он услышал пение задолго до того, как непроизвольно замедлил шаг. Майор Кунченко, облаченный в защитный костюм, подождал, пока коридор опустеет. Быстро взглянув по сторонам, он убедился, что за ним никто не наблюдает. Скрытность в месте, ставшем ему домом, наделяла его странным ощущением, будто он делает что-то запретное.

Впрочем, в определенном смысле это было недалеко от истины.

Пластиковый четырехугольник прошел через щель, и загорелась зеленая лампочка.

«Не экономят на замках, навесной был бы надежнее», — совсем некстати подумал Клинч, вытаскивая ключ-карту и отступая на шаг в сторону.

— Приветствую, — сказал он, заглядывая в проем. — Все в порядке?

Сидящий на полу в синей пижаме Борланд смотрел на него, не говоря ни слова.

Клинч вошел в отсек.

— Это на каком языке было? — спросил он.

— На их языке, — ответил Борланд. — Боевая песня Сенатора.

— Понятно, — сказал Клинч, осторожно присаживаясь на край кровати. — А поешь ты хреновее некуда. Значит, сегодня мы уже мебель не бросаем?

Борланд обвел глазами комнату, по которой были раскиданы обломки пластикового стола.

— Ремонтировать долго, — тихо ответил он.

— Ну да, молотка тебе не выдали, — добавил Клинч утвердительно.

Майор снова поднялся, закрыл дверь с помощью той же карты и оперся об нее спиной, почесывая подбородок.

— Давай в этот раз обойдемся без взаимного мордобития, — сказал он. — А то у нас тут проблемы со страхованием челюсти. Ты здесь уже пять дней и, по данным костоправов, вполне пришел в форму. У тебя было физическое и моральное истощение, а настроение и вовсе аховое. Впрочем, это все понятно. Но тогда — это тогда, а сейчас — это сейчас. Мой друг пожертвовал жизнью, чтобы ты занял его место. Мне этого не понять, но Ястребу я доверяю, даже мертвому. Если он в тебе не ошибся, то мы с тобой договоримся, и ты примешь важное участие в нашем деле. А если упрешься рогом в какие-то личные проблемы, то они вместе с тобой и уйдут. Наше время подошло, я сейчас иду на очень интересное совещание и сюда уже не вернусь. Никогда. Либо ты со мной, либо я передаю тебя очкарикам в белых халатах, которые начнут ставить на тебе опыты как на сталкере-ветеране. Обычно они ребята хорошие, даже постирали твою бандану. Стоит мне просто в один прекрасный день не нагрузить их работой, как они найдут ее сами. И эта комната уже запираться не будет.

Клинч вытащил черную бандану из внешнего кармана костюма и бросил ее сталкеру.

Аккуратно взяв ее, Борланд встал с пола. Выпрямившись, он отошел к противоположной от Клинча стене, на которой висело небьющееся зеркало, и вгляделся в свое отражение. На него смотрел знакомый изможденный мужчина с недельной щетиной, однако еле уловимый блеск в глазах был ему неизвестен.

— Какие проблемы? — сказал Борланд, повторяя слова вслед за отражением, произносящим их. — Обычное дело. Выбраться из одной проблемы и угодить в другую. Убить человека и быть убитым самому. Просто обычная жизнь в Зоне. Можно сказать, аномалия. Подумаешь — попал в аномалию. Ну, потрепало немного. Скажи спасибо, что не насмерть. Друзья умирают, ты живешь. Так?

Клинч покивал с умным видом.

— Слушай, эта штука в самом деле помогает? — спросил он, показывая на зеркало. — Надо бы себе такую же завести. Обставить все стены, познавать дзен… Что думаешь?

Борланд провел рукой по зеркалу, словно стирая отражение. Затем отвернулся.

— Думаю, что можно и помочь ребятам, которые сделали мне столько хорошего и постирали мою бандану, — ответил он. — Ладно, я тебя выслушаю. Может, я и не захочу делать ваши проблемы моими личными, но уверен, что не стану делать свои личные проблемы вашими. Я не собираюсь делиться с тобой своими мыслями о людях, которых потерял. Ты не заслуживаешь этого, майор.

— Вот как?

— Да, вот так. К тому же месть — это не для сталкеров, верно? И мстить некому, ведь Ястреб мертв.

Клинч нетерпеливо взмахнул.

— Когда мне понадобится пафос, я приволоку пафосную корзину, — сказал он. — Ты выболтался?

Борланд кивнул в сторону двери.

— Открывай уже, — буркнул он. — Я последнего слова не сказал еще. Оно всегда остается за мной.

— Тогда держи его при себе.

Клинч протянул руку к замку и чуть повернул голову.