Горечь войны
Шрифт:
спровоцировать такой поворот политического курса империи (и, следовательно, союзных государств), который необратимо усилит раскол между буржуазными партиями и может привести к положительному исходу лишь в том случае, если масштаб влияния на правительство и его курс радикальных элементов увеличится (а это будет означать разрыв с политическими традициями империи и всех входящих в нее государств).
На это министр финансов Пруссии (после консультаций с лидерами консерваторов) возразил, что отмена монополии союзных государств на прямое налогообложение явится “губительным шагом по пути к парламентаризму”: важно, чтобы “Пруссия оставалась Пруссией”. Категоричнее высказался саксонский король Фридрих Август III, усмотревший в налоге на прирост капитала орудие “унитаризма”. Когда мера была наконец одобрена (вопреки голосованию представителей Саксонии в бундесрате и с помощью национал-либералов и социал-демократов в рейхстаге), страсти не улеглись. По словам консерватора графа Вестарпа, Германская империя вступила на путь превращения в “демократическое унитарное государство”. Оппозиционные партии объявили случившееся “разгромом при Филиппах” и (с горькой иронией) “концом света” 57.
Считается, что этот внутриполитический кризис убедил правящие элиты Германской империи в необходимости войны как способа убежать от наступающей социал-демократии 58. Как мы видели, Бетман-Гольвег не учитывал в расчетах этот фактор. Но нельзя сказать, что дебаты 1908–1914 годов по поводу финансов вовсе не имеют отношения к войне. Их подлинная роль, возможно, как раз заключается в их финансовой незначительности: почти ничего существенного достигнуто не было. Военный закон предусматривал единовременное выделение 996 миллионов марок и дополнительные ежегодные ассигнования в среднем в объеме 194 миллиона марок, с дополнительной нагрузкой до 512 миллионов марок на бюджет 1913 года. Первоначальный правительственный законопроект предполагал следующие источники финансирования указанных расходов. Новые гербовые сборы при регистрации уставов фирм и оформлении страховых свидетельств должны были обеспечить рост доходов с 22 до 64 миллионов марок в год. Расширение права государства на принудительное отчуждение частной собственности принесло бы 5–15 миллионов марок в год. Единовременный взнос на оборону (оплаченный благодаря 0,5-процентному сбору со всего имущества стоимостью более 10 тысяч марок и 2-процентному – на доходы свыше 50 тысяч марок) должен был быть собран в три приема (374 миллиона марок и дважды по 324,5 миллиона марок). Налог на прирост капитала взимался по прогрессивной шкале (десять категорий): с 0,6% (на доходы 25–50 тысяч марок) до 1,5% на доходы более 1 миллиона марок (планируемый ежегодный доход – 82 миллиона марок). Все эти шаги отнюдь не означали революцию в германских финансах 59
Конец ознакомительного фрагмента.