Горец III
Шрифт:
— Это еще что такое? — простонал Ричи.
Он вдруг снова почувствовал себя затерянным где-то в глубине средневекового кровавого кошмара и остро захотел проснуться.
— Я попал на съемки какой-то передачи? Да? — мальчишка отчаянно сопротивлялся сумасшествию и истерике, подкрадывающимся к нему буквально со всех сторон. — Честное слово, я уже видел это, когда показывали классику американского кино. Только там мечи были немного другие… Конечно, другие… Лазерные, что ли…
Размышляя таким образом, Ричи немного успокоился и, оглядевшись по сторонам, с ужасом обнаружил, что находится как раз посередине между голым Мак-Лаудом и ворвавшимся человеком в черном плаще и маске. У обоих в руках мечи, и все это выглядит просто отвратительно. Не зная, куда бежать, мальчишка вжался в какую-то гладкую твердую поверхность за спиной, готовый в любую минуту исчезнуть куда угодно, только бы подальше от этих сумасшедших.
— Мак-Лауд! — четко и громко проговорил незнакомец. — Я Слэн Квинс. Я пришел за твоей головой.
После этих слов он с легкостью раскрутил над головой тяжелый меч и обрушил его, как пушинку, на стоящую на резной подставке статуэтку очаровательной танцовщицы. Тонкий фарфор распался под ударом на две половинки, словно фигурка была сделана из мягкого пластилина.
— Вот это да! — вновь подал голос Ричи. — Где это вы набрали столько хороших ножиков, а, ребята?
Мак-Лауд приготовился к нападению, но Квинс внезапно опустил меч и изящно поклонился Тессе, которая, оцепенев от ужаса, подпирала дверной косяк.
— Красавица, нас пока еще не познакомили. Но скоро, моя дорогая, ты узнаешь меня поближе! Надеюсь, мы поладим…
Она страшно испугалась и, судорожно поправляя воротник халатика, отступила на несколько шагов, тихонько позвав:
— Мак!
— Послушай, — Дункан тоже опустил свою катану. — Ты пришел сюда сражаться или разговаривать? Я жду.
Слэн довольно зарычал, как разыгравшийся лев. Но внезапно прозвучавший сзади голос не дал ему всласть порадоваться.
— И напрасно, — донеслось откуда-то сбоку, от входной двери, куда обычно днем приходили покупатели. — Он не будет с тобой сражаться, Дункан. Сегодня не будет. Так что можешь не ждать.
Все четверо обернулись в сторону говорившего. Это был еще один вооруженный мечом человек. Длинный серый плащ делал его практически незаметным в полумраке. Легко, как будто гуляя, он прошелся по залу и встал прямо перед Дунканом, лицом к Слэну. Улыбаясь ему, как старому другу, гость продолжал объяснять Мак-Лауду:
— Пока он не заставит тебя страдать, пока он не уничтожит все, что ты любишь в этом мире, пока ты сам не будешь знать, чего ты хочешь — жить или умереть, — он не будет с тобой драться. Ты ведь всегда именно так действуешь, Слэн?
— Конан? — удивленно произнес Дункан, вслушиваясь в знакомый голос. — Какого черта? Что ты здесь делаешь?
— Охочусь за головами. Прости, Дункан, но этот человек — мой. Мне он давно снится ночами. Я слишком долго его искал.
Ричи стало совсем нехорошо. Эти сумасшедшие окружили его со всех сторон и… Ноги больше не служили ему и, прижавшись еще плотнее к письменному столу за спиной, он сполз на пол. Это подсказало ему выход. На четвереньках он двинулся, низко опустив голову, к раскрытому окну, тихонько бормоча себе под нос:
— Вот и хорошо. Вы, как я вижу, большие друзья? Да? Ну что вы, конечно, я не буду мешать вам! Вы же не будете против, если я сейчас смоюсь?
Дойдя до подоконника, он так же, не вставая с коленок, полез в окно. Дункан взглянул в его сторону, раздумывая, надо ли остановить уходящего мальчишку, но Конан сказал:
— Не надо. Пусть уходит. Зачем нам лишние свидетели?
За это время остолбеневший от удивления Квинс пришел в себя и зарычал:
— Я бросил вызов Дункану Мак-Лауду, а не тебе, кто бы ты ни был! Мне нужен он.
— Да? — Конан расплылся в удовлетворенной улыбке. — Мак-Лауду?
— Да!
— А я — Конан Мак-Лауд из того же клана. Правда, несколько другое поколение… Тебе разве не все равно?
— Ага, — Слэн кивнул, — помню…
И взмахнул мечом.
Мак-Лауды одновременно подняли оружие, готовясь наброситься на противника, который вдруг вновь опустил свой двуручный эспадон и поднял указательный палец, покачав им у них перед носом.
— Ц-ц-ц, — зацокал он языком, отступая на шаг. — Только не двое против одного!
— Спасибо, Слэн, — Конан прищурился и скорчил благодарную физиономию.
— Я знаю правила игры. Ты и я. Защищайся.
Его лицо стало совершенно серьезным и спокойным, превратившись в маску языческого божества. И вспыхнул поединок. Звон стали наполнил помещение и загремел в ушах колокольным набатом. Резкие короткие удары сыпались один за другим, пеленой окутывая противников.
Конан нападал, беспрерывно обрушивая острую сталь катаны на голову соперника, но громоздкая фигура Слэна с непостижимой легкостью ускользала от смертоносного клинка, оставляя под ударом широкое лезвие эспадона. Квинс пятился назад, планомерно отступая к витрине, выходящей на улицу. По пути он обрушивал под ноги Конана все, что попадалось ему под руку: стеклянные шкафы с выставленными в них антикварными изделиями, резные старинные стулья и ажурные стойки витых канделябров. Звон бьющегося стекла и грохот валящейся мебели заглушил испуганный крик Тессы, который привел в себя все еще неподвижно стоящего неподалеку от нее Дункана.
Парировав новый выпад Конана, Слэн замер и поднял руку, прося перерыва в этом странном поединке. Конан тоже остановился в боевой стойке с занесенным мечом. Лицо его по-прежнему ничего не выражало. Внезапно исчезли звуки боя и за окном послышался далекий вой полицейских сирен.
Квинс опустил меч, указал рукой на окно и учтиво поклонился, глядя в глаза Конана.
— Похоже, что к вам как раз сегодня должны прийти гости? — улыбнувшись, сказал он. — Было очень весело, — прямо с места он запрыгнул на подоконник витрины. — Но мне пора. Я зашел ненадолго. Просто хотел познакомиться с очаровательной хозяйкой дома. Ну что ж, придется отложить наше короткое свидание до следующего раза. До встречи, красавица! Прощайте, господа.
Резким движением он разбил стекло, которое пролилось мелким дождем осколков на мостовую, и шагнул в темный провал ночной улицы, навстречу приближающемуся гулу сирен.
Конан опустил свое грозное оружие и сделал шаг вдогонку, но меч Дункана неуверенно преградил ему дорогу, словно приглашая остаться в двухэтажном доме и никуда не уходить — ведь на улице уже вечер и так холодно, как никогда в это время года. Но гость, как ни в чем не бывало, обогнул преграду и одним прыжком оказался на подоконнике, с которого мгновение назад ушел его противник. На секунду повернувшись к хозяину, он улыбнулся и дружески сказал: