Гонщик
Шрифт:
Ну, вроде все, ничего не забыл. Сажусь на соседний диван, откидываюсь на спинку, прикрываю веки и жду, когда же она проснется.
Я не собираюсь спать, но усталость, бессонная ночь и уютный диван берут свое. Мне снится, что я стою на высоком утесе, а у моих ног раскинулась пропасть. Вернее, это не пропасть, а, скорее, долина - усеянная зелеными переливчатыми изумрудами лесов и сапфировым блеском озер. Вокруг долины возвышаются горы. Мне, с моего утеса они кажутся синими.
– Ну что же ты, малышка?
– слышу за спиной ласковый женский голос.
Оборачиваюсь и вижу женщину. Красивую или нет, не знаю, потому что я смотрю сейчас на нее глазами ребенка - маленькой девочки по имени Агиша. У меня снова видение. Я опять в теле другого, вернее, другой. Но в этот раз слияние неполное. Наверное, разница в поле или возрасте мешает мне полностью перевоплотиться, как это было в моих предыдущих галлюцинациях, но сейчас я ощущаю раздвоение личности: я - это и стоящая на вершине утеса девочка Агиша, и смотрящий на нее со стороны Брайан одновременно.
– Что же ты, Агиша?
– переспрашивает женщина.
– Боишься?
– Да, мама, - слышу свой и, в тоже время, не свой голос.
– А вдруг я разобьюсь?
– Может быть и так, - кивает женщина.
– Ты можешь разбиться, а можешь полететь. Но чтобы узнать, тебе придется сделать шаг.
Я хмурю темные аккуратные бровки, морщу курносый носик, мну пальчиками подол коротенького розового платьица и смотрю, смотрю на пропасть под ногами.
Взлететь или разбиться… Всего один шаг…
– Ты можешь сейчас повернуться и уйти, - слышу голос женщины.
– И тогда всю оставшуюся жизнь ты проживешь обычным нормальным человеком. Ты вырастешь, выйдешь замуж, и у тебя будут свои дети. Скорее всего, ты будешь счастлива, но… Всю оставшуюся жизнь тебя будет преследовать вопрос: а что было бы, если бы ты шагнула?
– Что было бы… - эхом откликаюсь я.
– А если я полечу? Что будет, если я все-таки шагну и не разобьюсь, а полечу? Я перестану быть человеком? Не вырасту, не выйду замуж и не буду счастлива?
Мать молчит и только смотрит с улыбкой. И тогда я делаю шаг в пропасть…
– Прекрати!!! Брайан!!! Немедленно прекрати!!!
Ошалело вскидываюсь, плюхаюсь на пол, больно ударяясь локтем о край стола, и вижу дикие глаза Ирэн. Она зажимает голову руками и с ужасом смотрит на меня.
– Что?… Что случилось?
– спрашиваю, сидя на полу возле ее дивана.
– Ты псих, да? Чертов сдвинутый маньяк?
– почему-то шепотом спрашивает Ирэн.
– Ты про наручники и ошейник, - догадываюсь.
– Нет, я не псих, я все тебе сейчас объясню…
– Причем здесь ошейник?
– перебивает она.
– Хотя это, конечно, тоже, но… Ты что тут сейчас вытворял?! И как тебе это удалось? Это какой-то фокус, да? Но мне было страшно!
– Что-то я не въезжаю. Ты о чем, Ирэн?
– Потираю ушибленный локоть и пытаюсь пересесть с пола на край ее дивана.
– Не подходи ко мне, лунатик!
– взвизгивает она.
– Хорошо, хорошо.
– Успокаивающе поднимаю руки и отхожу в сторонку.
– Я напугал тебя, вот только не пойму чем? Я, что, разговаривал во сне?
– Ты и вправду не понимаешь?
– после паузы недоверчиво переспрашивает она.
– Абсолютно! А что было-то, Ирэн?
– Что… - Она издает истерический смешок.
– Начать с того, что я заснула в привычном месте, в клинике, а проснулась в незнакомой комнате от звуков детского голоса - девочки лет пяти-восьми. Открыла глаза и вижу, что ты стоишь по стойке смирно на спинке дивана…
Мы с Ирэн оба переводим взгляды на указанный предмет, и у меня глаза лезут на лоб: спинка, конечно, широкая, но ее торец сильно скошен вниз, так что устоять на ней может разве что эквилибрист.
– Ты стоишь и говоришь детским девчоночьим голоском: "Мама", - продолжает Ирэн.
– И выражение лица у тебя такое…
– Какое?
– Ну… детское что ли… Испуганное, будто ты сейчас заплачешь… И ты говоришь: "Мама, а вдруг я разобьюсь?". А потом еще что-то, дескать, если не разобьюсь, то выйду ли замуж, и буду ли счастлива. Короче, бред какой-то. А потом ты вдруг бросаешься вперед и зависаешь в воздухе. Весишь плашмя лицом вниз, раскинув руки и ноги так, словно лежишь на воде. А потом начинаешь двигаться прямо ко мне… Вернее пролетаешь надо мной… И лицо у тебя такое жуткое становится - блаженное и обреченное одновременно… Брр!
Ирэн передергивает, а я не могу удержаться от счастливой улыбки: значит, девочка по имени Агиша все-таки не разбилась, а полетела. Я искренне рад за нее, я почему-то уверен, что для нее это очень-очень важно…
– Брайан!
– орет Ирэн и начинает плакать.
– Ты опять! Прекрати! Выпусти меня! Мне страшно! Я хочу уйти!!!
– Ну, не надо, - прошу.
– Ну, успокойся. Я больше не буду тебя пугать. Вот честное слово не буду!
– Отпусти меня!
– всхлипывает Ирэн.
– Где я? Почему на мне наручники?
– Ты у меня дома, в моей квартире в районе "Преданье Старины". Слышала, наверное? Это очень престижный район. И квартира у меня хорошая… большая… с зимним садом и мини-бассейном… Тебе здесь понравится, вот увидишь… - Я бормочу первое, что приходит в голову.
– Ты, может, хочешь пить? Или есть? Давай я закажу для нас роскошный обед с икрой и лакриниями. И обязательно клубнику со сливками. Уверен, ты любишь клубнику. Все девушки ее любят…
Ирэн слушает весь этот бред и немного успокаивается, по крайней мере, плакать перестает. Я все жду, что она начнет смотреть на меня враждебно - с ненавистью и болью, подчиняясь заложенной гипноизлучателем программе, но пока вроде в этом смысле все в порядке. Впрочем, док предупреждал, что сильный стресс может на время ослабить действие гипноза. Но только на время. Что ж, своими "полетами" во сне я обеспечил Ирэн стресс, да еще какой, так что осталось закрепить успех.