Чтение онлайн

– Выйди, Елена, взгляни на чудные деяния троянцев и ахейцев. Недавно сошлись они в долине, пылая жаждой битвы, ныне же молча стоят друг против друга, их щиты лежат на траве, а копья воткнуты в землю… Говорят, что Парис и Менелай будут биться за тебя в поединке и победитель тебя наречет супругой.

Лишь только услышала я эти слова, как слезы заструились из моих глаз, ибо охватили меня воспоминания о моем первом супруге, отечестве и родных. Я накрылась блестящим белым покровом и поспешила из дому по-прежнему со слезами в глазах. Достигнув башни Скейских ворот, я увидела троянских старцев, с высоты наблюдающих за долиной. Слишком дряхлые для сражений, они сильны были речами, будто цикады на деревьях, чьи голоса разливаются по окрестным рощам. Узрев меня, они т между собой:

– Невозможно осуждать сынов Трои и данайцев, что губят себя из-за подобной жены. Поистине красотой она подобна богиням. Но сколь она ни прекрасна, пусть возвратится на родину, и погибель не грозит ни нам, ни нашим детям.

Так говорили они, не решаясь, однако, поднять на меня взгляд. Лишь Приам обратился ко мне:

– Иди сюда, дитя мое, садись ближе ко мне. Передо мной ты невинна. Это боги наслали беду на меня. Подойди, отсюда ты сможешь увидеть первого мужа, родных и друзей… Назови мне имя того величавого мужа. Могучий, он видом похож на царя, хотя и не самый высокий, однако такого прекрасного и такого почтенного глаза мои не видали. Приблизившись, я отвечала ему:

– Я и почитаю и страшусь тебя, любезный мой свекр Приам. О, лучше б я встретила горькую смерть, когда решилась последовать за твоим сыном сюда, покинув брачное ложе, малую дочь и бесценных подруг… но так не случилось, и об этом я сокрушаюсь в слезах. Но ты хотел знать имя этого воина… Он – Атрид Агамемнон, мудрый царь и доблестный воин, некогда – о, если бы так продолжалось и ныне! – он был деверем мне, недостойной.

Приам продолжал взирать на ахейцев:

– А сей воин? Кто он? На целую голову ниже Агамемнона, но в плечах и в груди он пошире. Он ходит по рядам воинов, будто пышный шерстью овен между белорунных овечек.

– Это Одиссей, сын Лаэрта, что рожден на скалистой Итаке, мудрый и хитрый.

– Истинно так, – отвечал Приам, – я помню его. Некогда он приходил к нам вдвоем с Менелаем, присланный за тобой. Я принимал их в собственном доме. Речь Менелая была беглой, короткой и ясной. Будучи младшим годами, не был он многословен… Одиссей же, когда поднимался говорить речь, сперва стоял тихо, потупив взгляд, будто не знал, что сказать, или был рассержен, или даже безумен. Затем раздавался могучий голос, и казалось, что его слова несутся, как снежная вьюга. Нет, никто не дерзнул бы состязаться с ним в речах и не замечал больше его невысокого роста…

После, увидев Аякса, Приам спросил и о нем:

– А тот, огромный, могучий, что превосходит всех ростом?

Я поведала ему и об Аяксе, и об Идоменее, и о других ахейских вождях. Я узнавала быстрооких ахейцев и могла рассказать о них старцу, желавшему знать все о своих противниках. Но тут появился глашатай Идей и, подойдя к Приаму, возвестил:

– Шествуй, сын Лаомедонта: вожди укротителей коней троянцев и меднодоспешных ахейцев тебя призывают выйти на поле сраженья, где они принесут святые клятвы. Парис и Менелай выйдут с длинными копьями один на один сразиться за Елену. Все остальные в знак дружбы дадут священные клятвы.

Такие слова произнес он, и Приам ужаснулся, но повелел запрячь лошадей, а когда все было готово, поднялся на колесницу, рядом с ним встал Антенор, и они понеслись через Скейские ворота в поле. Достигнув троянского и ахейского воинств, они прошествовали между ними. Навстречу им поднялись Агамемнон и Одиссей. Вестники представили жертвы для священной клятвы. В большой чаше они смешали вино и окропили руки царей водой. Затем Агамемнон вознес руки к небу и от имени всех помолился Зевсу.

– Зевс владыка, великий, преславный, и ты, Солнце всевидящее, Реки, Земля и вы, что в подземной обители караете души клятвопреступников! Будьте свидетели и хранители нашим клятвам. Если Парис поразит Менелая, пусть и Елену удержит, и все сокровища, мы же берег троянский навсегда на судах мореходных покинем. Если Париса убьет Менелай, троянцы вернут нам Елену, богатства и пеню заплатят такую, чтобы память о ней дошла до потомков. Если ж Приам и его сыновья от дани откажутся, я снова стану сражаться, пока не закончится эта война.

Так помолившись, он твердой рукой перерезал гортани овнов и положил их, в смертном трепете издыхающих жизнь, на землю. После, черпая кубком из большой чаши, вожди совершили возлияния и помолились богам. И не один из них взывал:

– Зевс всемогущий! Если кто-то дерзнет нарушить священную клятву, пусть мозг его и детей его по земле разольется, как из чаши вино!

Между тем старец Приам, царь и отец, обратился к троянцам и ахейцам:

– Я возвращаюсь в мой город, открытый ветрам. Недостанет мне сил смотреть бой моего сына с неистовым Менелаем.

Он взошел на колесницу, подле него стал Антенор, и они погнали коней к Илиону.

Настало время поединка. Гектор и Одиссей измерили место сражения. Положили в шлем два жребия, потрясли, и Одиссей, не глядя, вытянул имя того, кто будет первым бросать смертоносное копье. Судьба выбрала Париса. Воины расселись вокруг. Я видела, как Парис, мой новый муж, облачился в доспехи: прикрыл ноги поножами с серебряными пряжками, а грудь – панцирем, повесил на плечо бронзовый меч, украшенный серебряными гвоздями, взял огромный тяжелый щит. Я видела, как он надел на голову блестящий шлем и как волновался на ветру прикрепленный к нему конский хвост. Как он стиснул копье. И как Менелай, мой прежний супруг, в боевом облачении стал напротив него. На глазах у обеих ратей они пошли друг на друга с яростью в сердце. Потом остановились. И состязанье началось. Я увидела, как Парис бросил свое длинное копье. С силой вонзилось оно в крепкий щит Менелая, но медь не поддалась, копье сломалось и упало на землю. Тогда Менелай поднял свою пику и с невиданной силой метнул ее в Париса. Копье пробило щит и, проникнув в панцирь, задело Париса, ранив в бок. Менелай выхватил меч и бросился на врага. Его мощный удар пришелся на шлем, и меч не выдержал. Менелай, проклиная богов, ухватил Париса за голову и сжал его блестящий длинногривый шлем. Не выпуская его, он повлек противника к ахейскому войску. Он мертвой хваткой вцепился в Париса, распростертого на пыльной земле. Но кожаный ремешок под подбородком Приамида лопнул, и в руках у ахейца оказался один только шлем. Пустой. Закружив его в воздухе, сын Атрея повернулся к своим и швырнул ненавистный доспех прямо в войско. И тут же рванулся добивать Париса, но увидел, что тот исчез. Противник бежал, затерявшись в рядах троянских воинов.

В это мгновенье одна женщина заговорила со мной, слегка коснувшись моего одеяния. Это была старуха-ткачиха, я привезла ее из Спарты, когда-то она ткала для меня пышные ткани. Она любила меня, а я боялась ее. В тот день она подошла ко мне на башне Скейских ворот и прошептала:

– Иди, Парис ожидает тебя на ложе, он облачился в прекрасную одежду, будто вернулся не с поединка, а с праздника.

Я побледнела:

– Несчастная, зачем ты искушаешь меня? Ты бы повела меня на край света к любезному тебе воину. Сейчас, когда Менелай победил и хочет меня домой возвратить, ты обольщаешь меня… Иди к нему сама, жди, пока он назовет тебя супругой или рабыней. Я не пойду, это будет позорно. Все женщины Трои станут смеяться надо мной. Мне и так довольно страданий.

Старуха глянула на меня с яростью:

– Будь осторожна, не серди меня! Ты знаешь, я могу, покинув тебя, обратить на тебя всеобщую ненависть, и тогда ты погибнешь бедственной смертью!

Я уже говорила, что боялась ее. Старики часто внушают нам страх. Я накинула белый блестящий покров и последовала за ней. Все наблюдали за тем, что происходит в долине. И моего ухода никто не заметил. Я пошла в покои Париса и нашла его там. Одна женщина, любившая моего мужа, провела его в Трою тайным ходом и спасла ему жизнь. Старуха поставила кресло прямо перед ним. И усадила меня на него. Я подчинилась. Но смотреть ему в глаза я не могла и сказала: